Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Она качнулась вперед, закрыла глаза, представила себя на карусели. Комок тошноты мгновенно подкатил к горлу, и Лизу вырвало прямо на собственные колени.

– Фу, бля! – Парень мгновенно выпустил ее руку и отскочил, точно Лиза при нем покрылась чумными пятнами. – Тащите эту шмару отмываться.

– Сам и веди, ё, – ответил кто-то из других. – Говорил же, бля…

Они подхватили ее, забросили в ванну, как тряпичную куклу.

Лиза пришла в себя, стоя над раковиной. Из-под крана на руки текла холодная вода. Из-за двери слышалась глухая пьяная брань. Обвиняя друг друга, голоса выясняли, стоит ли ее стеречь и что делать, если она отъедет.

Лиза быстро щелкнула замком, сунула руку в задний карман заблеванных джинсов и с облегчением выдохнула: телефон был на месте.

– Слушаю, – привычно отозвался голос, глубокий, как омут, утешающий, как шум дождя.

– Случилась беда… – прошептала она, боясь, что услышат парни.

Когда она договорила, Волк молчал так долго, что Лиза испугалась. Но наконец из динамика послышалось ровное дыхание, и Волк задумчиво произнес:

– Да. На этот раз ты действительно попала в беду. Позвони лисице.

– Здесь еще моя подруга, – выдавила Лиза, вдруг вспомнив, как сюда попала.

Ей показалось, что Волк тяжело вздохнул.

– Во-первых, мы можем помочь только тебе… – начал он.

– А во-вторых?

– Во-вторых, она тебе не подруга! – отрезал Волк. И добавил: – Не теряй время, его не так много. Звони лисе.

Лиза нажала на изображение рыжей мордочки и послушала песенку про лису, бегущую по темной лесной тропинке.

Ничего не происходило.

Лиза растерянно стояла в запертой ванной, не понимая, что делать, как вдруг в голове, ослепив ее, взорвался сияющий шар боли.

Словно в яркой вспышке, она увидела, будто бежит к дому со стороны леса. Земля стелилась перед ней и была очень близко, незнакомые запахи заполнили ноздри, их обилие ошеломляло, но не сбивало с пути.

Лиза устремилась по дорожке к забору, под которым в одном месте зияла брешь, пролезла в нее и обогнула дом. С обратной стороны у самой земли темнел узкий прямоугольник подвального окна. Лиза толкнула его, легко скользнула внутрь, ориентируясь в пыльной темноте, точно днем, и по лестнице выбралась в коридор с другой стороны от комнаты, где раздавалась ругань.

Сознание раздвоилось, и Лиза видела себя одновременно внутри ванной и снаружи, бегущей по коридору к белой двери.

БАМ! Что-то с силой врезалось в дверь, Лиза вернулась в себя и присела на корточки от разрывающей голову боли.

– Что за херня?! Все это слышали?

Снаружи донеслись быстрые шаги, а потом наступила тишина.

Открыв замок, Лиза выскочила из ванной. Все увиденное запечатлелось в памяти ярко и отчетливо.

Она сбежала в подвал, извиваясь, протиснулась в узкое окно, потом – в брешь под забором и оказалась на темной поселковой дороге.

Какое-то время Лиза бестолково металась между дачными заборами, надеясь найти помощь. Стояла поздняя осень, дачи опустели, а там, где, вероятно, кто-то был, Лизе не спешили открывать.

Все кончилось скверно. Только добравшись до станции, она осознала, что все ее вещи, включая документы, деньги и телефон, настоящий телефон, остались в доме.

Выслушав сбивчивый рассказ растрепанной напуганной девушки в грязной, пропахшей рвотой одежде, никто не спешил бросаться на помощь. Нужно было кого-то вызвать, кого-то дождаться, но те, кого дожидались, тоже не торопились.

Лизе дали чашку сладкого чая, привели в какую-то неуютную комнату с холодными сине-зелеными стенами, где она без сил рухнула на жесткий топчан и мгновенно уснула.

Ее выпустили, дав денег на билет, когда уже растаяло темное ноябрьское утро и, бодро стуча колесами, понеслись первые электрички. И вот здесь, на пустом перроне, с ней произошло нечто странное.

Лиза дрожала, вдыхая сырой воздух, к которому примешивался неизвестный аромат. Он проникал в ноздри, раздражая и одновременно маня, словно настойчиво требуя обнаружить его источник. Она потопталась на месте, сделала пару неуверенных шагов по платформе. Странный запах будто ослаб, но теперь требовательно сжался желудок.

Лиза закрутилась на месте, закрыла глаза, принюхалась. В загородном воздухе аромат словно сиял яркой электрической нитью. Она пошла по ней, шаг за шагом, все увереннее. Спустилась с перрона, прошла по тропинке между кустов, ощетинившихся последними бурыми листьями, перескочила через канаву.

Запах заполнил ноздри до краев, лишая разума.

Не отдавая себе отчета, Лиза припала к земле, поползла на четвереньках, задержавшись у стихийной мусорной свалки, которую к концу сезона устроили в зарослях дачники.

Одним быстрым прыжком ввинтилась в смрадную кучу, точным резким движением выхватив из нее то, что притягивало.

Запихивая в рот и пережевывая маленькую мышь, ощущая щекотку шерсти на нёбе, жаркую липкость крови, хруст тонких косточек, Лиза отстраненно думала, что ее сейчас снова вывернет наизнанку и будет рвать, пока она не упадет и не умрет тут, лицом в мусорной куче, с окровавленным ртом со свисающим из него, точно нить слюны, тонким мышиным хвостиком, еще чуть теплым.

Но, проталкивая маленькое тельце глубже по пищеводу, Лиза ощутила только странную смесь тошноты и довольной, приятной сытости.

Лиза сплюнула застрявшие между зубов остатки шерсти, вытерла кровь с лица водой из лужи и вернулась на перрон, к которому уже приближалась шумная веселая электричка.

Подробности, которые потом она узнала про подругу-неподругу, оставшуюся в доме, – та помощи так и не дождалась, – Лиза долго вытравливала из памяти, как выжигают скверну, да это и было не менее болезненно, чем держать руку над новенькой, только что зажженной свечой, горящей ярким уверенным пламенем.

После этого случая Лиза убрала телефон в коробку, высоко на шкаф и решила жить, как живет всякий обычный человек, справляясь со своими бедами и их последствиями самостоятельно, ну то есть без помощи потусторонних голосов, мягких, как земля, теплых, как кровь, обманчивых, как болотные кочки.

Ей удавалось это довольно долго. Много лет Лиза стойко выдерживала испытания и удары судьбы, которые, впрочем, не поражали воображения.

Окончила колледж, переехала, устроилась на работу, вышла замуж, сменила работу, родила Стасю. Они переехали снова, уже все вместе. Стаська пошла в школу, Лиза – получать высшее образование; муж ушел, ничего, пережили; Стаська росла, Лиза устроилась на новую работу.

Жизнь текла, как река, то быстро и полноводно, то медленно и упрямо, будто под толстым слоем льда.

Лиза свыклась со своими «особенностями».

Она приноровилась к странностям зрения. Вздернутая губа смотрелась не более чем чертой внешности, непривлекательной, но в жизни никак не мешающей. Досаждавшие много лет волосы почти перестали расти, словно после того утра внутренняя мышь оскорбилась или, может быть, испугалась и предпочла исчезнуть, уступив лисице. Даже оставшуюся с ней необходимость охотиться Лиза смогла вписать в свою жизнь. Иногда по ночам, дождавшись, когда Стаська глубоко уснет, а дворы опустеют, Лиза, укутавшись в