Николь Джордан - Брак по расчету
Под его завораживающим взглядом Хизер не дрогнула, когда широкая ладонь скользнула дальше и коснулась золотистых завитков внизу живота. По ее спине прошел колкий озноб. При виде недоумевающего лица жены Слоан улыбнулся и осторожно развел ее бедра.
– Откройся мне, милая.
И стал ласкать сомкнутые складки, пока они не повлажнели, а ее смущение не уступило место всевозрастающей иссушающей жажде. Но когда он навис над ней, Хизер снова застыла.
– Не пугайся, все хорошо, все в порядке, - едва слышно шептал он бессмысленные, ласковые слова, пока она не успокоилась. Но его плоть настойчиво пульсировала у входа в тесный грот, хотя Слоан оставался неподвижным, позволяя ей привыкнуть к давлению его орудия страсти, готовя к неминуемому вторжению.
Хизер, почти теряя сознание, таяла от прикосновения его обнаженной груди. Она страшилась неведомой угрозы, но что-то настойчиво влекло ее к этому человеку. Ее женская суть жаждала мужского обладания.
Закрыв глаза, она бесстыдно потянулась к мужу, чтобы согреться в его пламени.
Слоан молча боролся с бушующим в нем пламенем, заливавшим багряной пеленой окружающий мир. Как давно он не касался женщины!
Вынуждая себя не торопиться, он опустился на нее и начал входить в тесную расщелину. Иисусе сладчайший, до чего же она тесная и тугая!
Хизер встрепенулась и широко раскрыла полные ужаса глаза. Слоан видел, как ей больно, но неумолимо рванулся вперед, заглушив ее крик огненным поцелуем, и вонзился до конца. Несколько секунд он не шевелился, ожидая, пока боль пройдет, вытесненная утонченным наслаждением.
Хизер тяжело дышала, но постепенно пришла в себя и слегка расслабилась.
– Все в порядке? - глухо спросил он.
Хизер кивнула, удивляясь, что способна связно думать. Слоан неотрывно и нежно смотрел на нее. Хизер нерешительно подняла бедра и заметила, что он поморщился.
– Я… я не знаю, что делать, - растерянно прошептала она.
– Обхвати меня ногами.
Она молча повиновалась.
– Вот так, солнышко, а теперь попробуй двигаться вместе со мной.
И он, приподнявшись, вошел еще глубже.
Хизер, прильнув к нему, застонала. Боль ушла, оставив лишь острое наслаждение. Он уносил ее туда, где она никогда не была раньше. В сверкающие, недостижимые, пугающие высоты.
– Не сопротивляйся, - попросил он, когда она попыталась отстраниться. - Пусть это произойдет.
Хизер что-то несвязно пробормотала: перед глазами плясал и вертелся калейдоскоп ярких красок. Ее словно подхватила штормовая волна, и теперь не было иного выхода, кроме как отдаться на ее волю.
Первые неясные ощущения превратились в ураган. Хизер поднималась и опускалась вместе с ним, уносимая бешеной темной стремниной, которой не было названия. Наконец ее поглотила последняя, слепящая вспышка, и Хизер, пронзительно закричав, стала извиваться. Слоан едва не потерял контроль над собой. Когда женщина, придавленная его телом, забилась в судорогах экстаза, он почти обезумел. Как же он хотел ее! До безумия, до умопомрачения!
И не в силах больше сдерживаться, он ринулся в горячие шелковистые недра ее тела и, глухо застонав, сделал последний, отчаянный выпад, прежде чем содрогнуться и упасть на нее, изливаясь белым потоком.
Долго еще, пока не успокоилось его прерывистое дыхание, Слоан прижимал к себе ее трепещущее тело, вдыхая сладостно-свежий запах, мысленно проклиная могущественные чары этой женщины. Наконец он откатился и лег на спину, рассеянно разглядывая роскошный балдахин.
Такого он не ожидал. Невыразимое наслаждение, испытанное им, застало его врасплох. Кровь, казалось, сгустилась в жилах, хотя угрызения совести уже принялись вершить свою суровую казнь.
За все это время он ни разу не вспомнил о первой жене. И теперь перед мысленным взором предстал призрак с темными влажными глазами и длинными волосами цвета воронова крыла.
Прости меня. Лань.
Он вынудил себя повернуть голову и встретиться взглядом с Хизер. Она молча вопросительно смотрела на него.
– Так всегда бывает? - едва слышно пробормотала она.
– Что именно?
– Это невероятное…
Она, по- видимому, затруднялась найти слова, чтобы описать взрыв чувств и ощущений, потрясший обоих. Слоан пожал плечами, не желая признаваться, насколько необычно то, что он только сейчас испытал.
– Я сделала что-то неверно? - нерешительно допытывалась она.
Слоан стиснул кулаки. Разве дело в ней? Он, он во всем виноват! Разве можно так вожделеть женщину?! Хорошо еще, в темноте не видно его лица!
– Нет. Все прекрасно.
– Но я разочаровала вас.
Разочаровала? Скорее, потрясла! Исступленное наслаждение их первого слияния ошеломило его.
Слоан покачал головой. Что за странные фантазии! Всему, что произошло, есть достаточно разумное объяснение: да, он испытывает к Хизер безумное вожделение. Похоть, обыкновенная похоть - ничего более! Сладострастие мужчины, давно обходившегося без женщины. Ничего духовного, чисто физическая реакция. Никакой нежной радости всепоглощающей любви, которая наполняла сердце, когда он сделал Лань своей женой.
– Ты удивила меня, вот и все. Дамам из приличных семей не полагается испытывать ничего подобного.
– Тебе лучше знать: насколько я понимаю, ты большой знаток женского пола, - нерешительно улыбнулась она.
Слоан ощутил новый прилив желания, и, к его изумлению, сердце его сжалось необычайной нежностью. Черт возьми, нужно немедленно убираться отсюда, прежде чем он окончательно потеряет голову и снова раздвинет ей ноги.
– Похоже, ты не такая холодная недотрога, какой выглядишь, - пробормотал он и, сев, отдернул занавесь. - Не возражаешь, если я уйду?
Судя по ее ошеломленному молчанию, его вопрос произвел тот эффект, на который он рассчитывал. Слоан цинично усмехнулся:
– Я выполнил свой долг. Партия в покер - именно то, что мне сейчас нужно.
Хизер отшатнулась, словно от удара. Такого оскорбления она не ожидала и сильно прикусила губу, пытаясь сдержать слезы. Слоан, не обращая на нее внимания, встал и принялся одеваться. Она боялась пошевелиться, вымолвить слово, понимая, что вот-вот разрыдается. Слоан поспешно натянул сюртук, шагнул к двери и оглянулся. На его лице снова была маска равнодушия.
– Увидимся утром, - коротко бросил он, прежде чем выйти.
Хизер долго лежала неподвижно, оцепеневшая и уничтоженная равнодушием мужа. Пылкий любовник снова стал ледяной статуей. Бросил ее в брачную ночь. И Слоан Маккорд еще назвал холодной ее! Да у него самого ледяное сердце!
Только бы не зарыдать! Как могут уживаться в одном человеке бесконечные нежность и терпение с таким бессердечием!
Но все- таки Уинни оказалась права: он подарил ей миг счастья. Посвящение в тайны плоти было незабываемым. Мимолетная боль уступила место такому исступленному наслаждению, что его отголоски до сих пор прокатывались по утомленному телу.