Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Люси вошла в комнату с таким видом, будто ничего не произошло, но Эшли была уверена, что подруга заметила всё. И её пылающие щёки, и его напряжённую позу, и то, как быстро они отодвинулись друг от друга.

— Ну что, не скучали? — спросила Люси с невинным видом, усаживаясь на своё место.

— Ни минуты, — ответил Виктор, и его голос уже звучал ровно, будто и не было той хрипоты, того срыва. — Мисс Фэрроу оказалась на редкость способной ученицей.

— Ученицей? — Люси приподняла бровь. — И чему же вы её учили?

— Смотреть в глаза, — ответил Виктор, не моргнув глазом. — Это, как ни странно, целое искусство.

— И должно быть, очень увлекательное, — заметила Люси, и в её голосе послышался смех. — Надеюсь, вы будете так же усердны и в следующий раз.

— Следующий раз? — переспросила Эшли, и голос её прозвучал слишком поспешно.

— Ну конечно, — Люси пожала плечами. — Если мы договорились о регулярных встречах, то почему бы не назначить следующую на четверг? Герцог, вы будете свободны?

— Я всегда свободен для такого приятного общества, — ответил Виктор, и его взгляд скользнул по Эшли, задержался на миг и ушёл в сторону.

Оставшуюся часть визита Эшли почти не слушала разговор. Она кивала, улыбалась, вставляла вежливые фразы, но мысли её были заняты другим. Рукой Виктора в своей руке, его голосом, произносящим её имя, и тем, что она чувствовала, когда они были так близко. Это было опасно. Это было запретно. Это было совершенно неправильно.

Но когда она выходила из дома Люси и увидела, что Виктор ждёт её у экипажа, чтобы помочь сесть, её сердце сделало кульбит, и она, сама того не желая, протянула ему руку. Он взял её — просто, по-джентльменски, помогая взобраться на ступеньку, — но в этом коротком прикосновении было столько силы, что у неё подкосились ноги.

— До четверга, мисс Фэрроу, — сказал он, и в его голосе она услышала обещание.

— До четверга, — ответила она, и экипаж тронулся.

******

Два дня, отделявшие её от следующей встречи, тянулись бесконечно. Эшли не находила себе места. Она перебирала платья, меняла причёски, читала книги, не запоминая ни строчки, и всё это время перед глазами у неё стояло лицо Виктора. Она пыталась думать о Райне — о том, что должна готовиться к встрече с ним, что Виктор только инструмент, только учитель, только средство достичь цели. Но образ Райна казался теперь плоским, картонным, лишённым того жара, который она чувствовала, когда Виктор смотрел на неё.

В четверг утром она проснулась с ощущением, что внутри неё бьётся пойманная птица. Она оделась с особой тщательностью, выбрав платье цвета слоновой кости, которое, как ей казалось, делало её старше и увереннее. Волосы она уложила в сложную причёску с локонами, спадающими на виски, и, когда надела новые очки, её отражение в зеркале показалось ей почти прекрасным.

— Ты сегодня особенно хороша, — заметил отец за завтраком, и его слова заставили её покраснеть. — Направляешься к леди Уинтроп?

— Да, папа.

— Передавай ей привет, — сказал он, возвращаясь к газете, и Эшли выдохнула с облегчением.

В доме Люси её ждал сюрприз. Виктор был там, но не один. Рядом с ним, в кресле у камина, непринуждённо расположился Райн Кэмден.

Эшли замерла на пороге, чувствуя, как мир вокруг неё на мгновение останавливается. Райн здесь, перед ней, с его ослепительной улыбкой и лёгким, ничего не значащим взглядом. Она должна была бы обрадоваться, должна была бы почувствовать то знакомое волнение, которое испытывала при виде его годами. Но вместо этого она посмотрела на Виктора. И увидела, как его лицо, только что оживлённое, стало непроницаемым, как маска.

— Мисс Фэрроу, — Райн поднялся и поклонился с той безупречной грацией, которая была его отличительной чертой. — Люси любезно пригласила меня составить компанию. Надеюсь, вы не против.

— Конечно, нет, — ответила Эшли, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Рада вас видеть, лорд Кэмден.

Она сделала реверанс, и её взгляд снова метнулся к Виктору. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочесть. В глазах его не было ревности. Там было что-то другое. Напряжение. Ожидание.

— Прошу всех к столу, — Люси, как всегда, взяла на себя роль хозяйки. — Сегодня у нас особенно вкусный чай, я выписала его из Китая специально к этому случаю.

Они расселись. На этот раз Люси, словно намеренно, посадила Райна рядом с Эшли, а Виктора — напротив. Эшли чувствовала его взгляд на себе, даже когда не смотрела в его сторону. Он был тяжёлым, горячим, почти физически ощутимым.

Райн говорил что-то о скачках, о новых моделях экипажей, о том, как жаль, что Виктор выбыл из соревнований из-за аварии. Эшли кивала, вставляла вежливые замечания, но мысли её были заняты другим. Она смотрела на Райна и чувствовала… Ничего она не чувствовала! Того трепета, той сладкой боли, которую испытывала годами, не было. Перед ней был красивый мужчина, приятный собеседник, но не больше.

А Виктор сидел напротив, и каждое его движение, каждый взгляд, каждая мимолётная усмешка заставляли её сердце биться быстрее. Это было неправильно. Это было не то, ради чего она затевала эти уроки. Но она ничего не могла с собой поделать.

Когда Райн, увлечённый рассказом о своих гоночных успехах, отвлёкся на Люси, Эшли подняла глаза на Виктора. Он смотрел на неё в упор, и в его взгляде было что-то, от чего у неё пересохло в горле. Вызов? Предупреждение? Или то же самое, что она чувствовала сама?

— Мисс Фэрроу, — Райн повернулся к ней, возвращая её к реальности. — Говорят, вы проявили настоящее мужество, бросившись к Виктору после того инцидента. Я, признаться, был так занят на финише, что не сразу узнал о случившемся. Вы, должно быть, очень отважная девушка.

— Не более чем любая другая, оказавшаяся на моём месте, — ответила Эшли, и в её голосе, вопреки ожиданию, не было смущения. — Герцог нуждался в помощи, и я просто оказалась рядом.

— Скромность украшает женщину, — улыбнулся Райн, и его улыбка была такой же красивой, как всегда. — Виктор, ты должен быть благодарен нашей милой мисс Фэрроу. Не каждая барышня решилась бы на такое.

— Я ей бесконечно благодарен, — ответил Виктор, и его голос прозвучал с такой интонацией, от которой у Эшли мурашки побежали по коже. — Мисс Фэрроу явила мне пример истинного мужества и… Сострадания.

Он сделал ударение на последнем слове, и Эшли почувствовала, как краска заливает её щёки. Она