Незаметная мисс Валент - Анна Морион

Тихий голос отца заставил сердце Хелен сжаться. Она взглянула на него, чтобы пытаться прочитать на его лице, шутит ли он, или говорит правду.

– Я понимаю, отец. Без доходов и связей нам придется туго. Но я даю вам свое слово, и оно непоколебимо: пусть даже мы обеднеем или вовсе останемся без средств, я никогда не выйду замуж за мужчину, стоящего ниже меня по положению в обществе, – холодно сказала Хелен. Предположение отца о том, что, возможно, в будущем ей придется будет обойтись пастором или клерком, возмутило и оскорбило все ее существо. – Пусть я некрасива, пусть я не знаю, как заинтересовать мужчину и заставить его жениться на мне – я никогда даже не подумаю о том, что мне, дочери джентльмена, нужно будет проглотить свою гордость ради возможности стать супругой и матерью!

– Тише, дитя мое, ты разбудишь твою бедную мать, – примирительным тоном сказал на тираду дочери мистер Валент и, поддавшись вперед, взял ладонь Хелен, облаченную в шелк белой перчатки, в свою. – Я лишь пытаюсь показать тебе, как важно для всех нас поскорее найти тебе супруга, здесь, в Лондоне, на одном из званых вечеров. Расходы на наше пребывание здесь заставляют мое сердце отчаянно колотиться, а душу волноваться, когда я смотрю на эти неприятные цифры отчетов. Поэтому я решил, что в начале апреля мы возвратимся домой, в Брайстед-Манор.

– Не солгу, если скажу, что я скорее рада вашему решению, чем расстроена тем, что нам придется покинуть Лондон, но, отец, еще сегодня перед балом вы уверяли меня в том, что мы останемся здесь так долго, как это потребуется, – с укором произнесла Хелен, но все же сжала ладонь отца в ответ.

– Лондон разоряет меня, моя дорогая. Будь у меня больше средств и доходов, я никогда не оступился бы от своего слова. – Мистер Валент с тревогой всматривался в лицо дочери. – Прости меня за это, мой ангел. Прости меня за то, что тебе придется провести в Ратланде (графство, в котором живет семейство Валент. Прим. Автора) все это лето, и, возможно, лето, которое придет за ним. Как только я накоплю достаточно средств, мы вновь приедем в Лондон, но только на Сезон. Но у тебя есть почти целый месяц на то, чтобы выйти из тени и показать себя. Покажи свой острый разум, улыбайся, танцуй, привлекай к себе внимание. Ни один жених не сумеет найти тебя, если ты будешь прятаться за колоннами и спинами пожилых матрен.

Горькая правда, прозвучавшая из уст самого родного и любимого ей человека, заставила Хелен почувствовать могильный холод. Ведь ее отец был прав. Прав во всем.

«Но разве он не видит меня? Разве он не понимает, что у меня нет шансов привлечь ко мне внимание? К чему фальшивый смех и вымученные улыбки, если сам Господь возненавидел меня еще в утробе моей матери и дал мнеэтувнешность?» – вскрикнула в душе Хелен.

В карете повисла напряженная тишина.

– И ты… Ты не писаная красавица, нет, но ты очень миловидна… – все же решил утешить свою дочь мистер Валент.

– Ну, кому вы пытаетесь солгать, отец? Мне? Мои глаза не слепы, и я вижу… – насмешливо перебила его Хелен.

– Настоящим джентльменам не нужна красивая внешность, им нужна кроткая и нежная супруга! – слегка повысил голос мистер Валент, не желая слушать то, что слышал уже много раз прежде и что причиняло ему самую настоящую сердечную боль за судьбу своей старшей дочери.

– О, наверное, именно поэтому вы выбрали в супругу именно мою мать – самую красивую девушку графства! – Хелен покачала головой и крепко сжала губы.

Не зная, что ответить на эту весьма очевидную правду, мистер Валент тяжело вздохнул и осторожно откинулся назад. Его взгляд скользнул по белому, но умиротворенному лицу его супруги, и его взгляд наполнился нежностью. Длинные волосы миссис Валент все еще сияли золотом, и ее красоту не смогли забрать ни годы, ни рождение трех детей.

Карета подъехала к двухэтажному, довольно большому дому. Едва лошади остановили свой шаг, Хелен поспешно схватила свой веер и, не дожидаясь помощи кучера, покинула теплый салон, едва ли не вбежала в дом, а затем поспешно поднялась в свою тесную комнату. Закрыв за собой дверь, девушка устало присела на край кровати, готовая разрыдаться от несправедливости мира и насмешки на ней Господа. Но вдруг она закрыла глаза, вздохнула и широко улыбнулась.

«Дома… Скоро я буду дома! – подумала она. – Скоро меня оставят в покое, и мне больше не нужно будет надевать все эти вычурные платья! Скоро я буду дома… Там, где живут мои одиночество и покой. Там, где на до мной не насмехаются, а любят такой, какая я есть!»

Завтрак, накрытый в большой столовой со старомодной мебелью ушедшего века, как обычно, проходил звонко и громко: миссис Валент с упоением делилась со своими домочадцами подробностями о вчерашнем бале несмотря на то, что лишь двое из семейства не видели происходящего своими глазами – мисс Луиза Валент, девочка двенадцати лет, и младший член семьи – Эдмунд, которому несколько дней назад исполнилось восемь лет. Луиза – белокожая, золотоволосая и голубоглазая, с восхищением слушала рассказ матери и мечтала о том, чтобы поскорее настал день ее дебюта. Эдмунда, напротив, мало интересовали балы и танцы – его мечтой было служить королю и Англии, и единственными темами, занимательными для наследника Валентов, были войны, военная история и имперская армия. Луиза уже видела себя, одетой в роскошное бальное платье и танцующей с молодым красивым джентльменом, непременно с титулом, а Эдмунд, в своих мыслях, сидел на своем резвом военном коне и вел в бой своих верных солдат. И только старшая мисс Валент, Хелен, не мечтала ни о балах, ни о военной славе. Единственным, о чем она думала, и о чем молила в своих молитвах Создателя – было жить спокойной и монотонной жизнью, которую отняло у нее совершеннолетие.

С тех пор, как Хелен исполнилось восемнадцать, Валенты готовились к дорогостоящему лондонскому сезону следующего года, а также готовили старшую дочь к мысли, что ей необходимо будет выйти замуж и покинуть родное гнездо. «Такова судьба всех девушек твоего возраста. Ты уже не дитя, а девица на выданье, готовая к рождению своих собственных детей,» – прямо поведала миссис Валент Хелен в день восемнадцатилетия