Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

— Позволите пригласить вас на первый танец? — спросил он, протягивая руку.

Она кивнула и вложила свою ладонь в его. Они вышли в центр зала, и оркестр заиграл вальс. Райн вёл её уверенно, плавно, и Эшли старалась смотреть ему в глаза, улыбаться, быть той самой девушкой, которую он наконец заметил.

Но взгляд её то и дело скользил по залу в поисках другого лица.

Она увидела Виктора, когда танец уже подходил к концу. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. В его глазах — голубых, холодных, как зимнее море она прочла то, от чего у неё перехватило дыхание. Боль. Ревность. И бесконечную, бездонную нежность, которую он, кажется, не мог скрыть, даже если бы хотел.

Их взгляды встретились на миг, и в этот миг Эшли забыла, что танцует с Райном. Она забыла, где находится, кто она, зачем приехала. Остались только его глаза, его лицо, его руки, которые так недавно сжимали её в саду у Люси.

— Мисс Фэрроу, — голос Райна вернул её к реальности. — Вы прекрасно танцуете.

— Благодарю, — ответила она, отводя взгляд от Виктора.

Танец кончился, и Райн повёл её к столу с прохладительными напитками. Он был внимателен, галантен, говорил комплименты, но Эшли почти не слышала его. Она чувствовала на себе взгляд Виктора. Тяжёлый, горячий, неотступный. И каждый раз, когда она поднимала глаза, он смотрел на неё. Не отводил взгляда. Не прятался.

— Вы сегодня задумчивы, — заметил Райн, беря в руки бокал с лимонадом. — Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, — поспешно ответила она. — Просто я… Я немного устала. В последние дни столько событий.

— Понимаю, — кивнул он, протягивая ей бокал. — Может быть, выпьете лимонаду? Это освежает.

Эшли взяла бокал, сделала глоток и почувствовала, как холодная жидкость обжигает горло. Вкус был кислым, резким, таким же, как её мысли.

Она снова посмотрела в сторону колонны. Виктора там уже не было…

*****

Второй танец Эшли танцевала с молодым баронетом, которого представила ей Люси. Третий с пожилым лордом, который говорил только о погоде и своих собаках. А четвёртый снова с Райном.

На этот раз он был смелее. Он держал её за талию чуть крепче, чем следовало, и его взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на губах.

— Мисс Фэрроу, — сказал он, когда танец закончился, — я надеюсь, вы не сочтёте меня слишком дерзким, если я скажу, что хотел бы видеть вас не только на балах. Может быть, вы согласитесь составить мне компанию на загородном приёме у леди Брэдфорд на следующей неделе? Она приглашает узкий круг гостей, и я был бы счастлив, если бы вы оказались среди них.

Эшли смотрела на него, и в её голове смешались мысли. Она должна была радоваться. Должна была чувствовать трепет. Но вместо этого она чувствовала пустоту. Пустоту и странную, необъяснимую тоску по тому, кто стоял сейчас в тени, наблюдая за ней.

— Я буду рада, лорд Кэмден, — ответила она, и её голос прозвучал ровно, почти безразлично.

Райн, кажется, не заметил этого. Он улыбнулся, поцеловал ей руку и сказал, что с нетерпением ждёт следующей встречи.

Эшли осталась одна у колонны, провожая его взглядом. И в этот момент чья-то рука коснулась её локтя.

— Вы танцуете с ним, — раздался низкий, бархатистый голос, от которого у неё подкосились ноги.

Она обернулась. Виктор стоял рядом — так близко, что она чувствовала запах его одеколона, смешанный с ароматом дорогого вина.

— Ваша Светлость, — выдохнула она.

— Виктор, — поправил он, и в его глазах мелькнула та самая, знакомая насмешка. — Когда мы одни, вы могли бы называть меня по имени.

— Здесь не место для таких вольностей, — ответила Эшли, оглядываясь по сторонам.

— А здесь, — Виктор кивнул в сторону небольшой ниши, скрытой портьерой, — нас никто не увидит.

Он взял её за руку и повёл за собой, не спрашивая разрешения. Эшли не сопротивлялась. Она знала, что должна была бы — что это опасно, что кто-то может заметить, что это скандал. Но её тело не слушалось разума. Оно шло за ним, как за магнитом.

В нише, скрытой от посторонних глаз тяжёлой тканью, было темно и тесно. Воздух здесь был спёртым, наполненным запахом пыли и воска от свечей, горевших по ту сторону портьеры. Гул голосов и музыка доносились приглушённо, словно из другого мира.

Виктор прижал её к стене, и его руки легли на её талию, сжимая тонкую ткань платья. Она чувствовала жар его тела даже через несколько слоёв одежды, и этот жар проникал в неё, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

— Вы смотрели на меня во время танца, — сказал он, и его голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Я видел. Вы думали обо мне, когда он держал вас.

— Это неправда, — прошептала Эшли, но её щёки горели, и Виктор, конечно, заметил.

— Правда, — ответил он, наклоняясь так, что его губы почти касались её уха. — Вы можете лгать себе, мисс Фэрроу, но не мне. Я вижу вас насквозь.

Его дыхание обжигало кожу, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Он целовал её шею. Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения всё внутри сжималось в тугой, сладкий узел.

— Виктор, — выдохнула Эшли, и её голос дрожал. — Прошу вас… Не надо.

— Не надо чего? — спросил Виктор, не отрывая губ от её кожи. — Не надо целовать вас? Или не надо говорить, что я не могу спать по ночам, думая о вас?

Его руки скользнули выше, обхватили её талию, прижимая ближе. Она чувствовала твёрдость его груди, силу его рук, и это ощущение лишало её способности мыслить.

— Вы сводите меня с ума, — прошептал Виктор, целуя её ключицу, туда, где билась жилка. — Вы знаете это?

Эшли не знала. Или знала, но боялась себе в признаться. Её пальцы сами собой запутались в его волосах, притягивая его ближе, хотя разум кричал, что надо бежать.

Виктор поднял голову и посмотрел ей в глаза. В полумраке ниши его лицо казалось высеченным из камня и только голубые глаза горели тем особенным огнём, который она уже начинала узнавать.

— Поцелуйте меня, — попросил он. — Сами. Не ждите, пока я сделаю первый шаг.

Эшли колебалась секунду, две. А потом, повинуясь какому-то древнему, неведомому ей прежде инстинкту, притянула его голову к себе и поцеловала. Жадно дно, отчаянно, так, как будто это был её последний шанс.

Виктор ответил мгновенно. Его губы раскрылись под её натиском, язык скользнул внутрь, и она почувствовала вкус вина