Пиарщица Его Высочества - Эдгар Шторм
- Будет исполнено в трехнедельный срок, ваше сиятельство. - Поклонился тайный советник.
- И еще. - Шувалов остановил его жестом руки. - Присмотритесь к Воронецкому. Молодой человек слишком часто бывает в Аничковом дворе. Если между присяжным поверенным и фрейлиной цесаревны завяжется нечто большее, чем служебная переписка... это станет лучшим подарком для нас. Фрейлина, уличенная в предосудительной связи вне брака, вылетает из дворца в двадцать четыре часа без права въезда в столицу. Позаботьтесь, чтобы за квартирой у Симеоновского моста велось непрерывное наблюдение.
Муравьев бесшумно выскользнул за тяжелую дверь. Граф Шувалов остался один. Он подошел к окну, посмотрел на скованную льдом Неву и тихо пробормотал себе под нос по-французски:
— On verra bien, mademoiselle Zamyatine (С наилучшими пожеланиями, мадемуазель Замятина.) Посмотрим, чье дыхание окажется длиннее на петербургском морозе.
Январь 1867 года прошел в бешеном, лихорадочном темпе.
Диана практически не спала. Ее рабочий день начинался в семь утра с разбора строительных смет и заканчивался за полночь составлением списков приглашенных лиц. Но ее усилия дали поразительный результат. Двухэтажный каменный особняк на набережной Пряжки, выкупленный на купеческие пожертвования, преобразился до неузнаваемости. Вместо пыльных меблированных комнат здесь открылись светлые, чисто выбеленные палаты на сорок детских коек, аптека со швейцарскими медикаментами и просторная столовая, где каждое утро дымились котлы со свежей наваристой кашей и горячим сбитнем для приходящих бедняков.
День официального открытия лечебницы был назначен на праздник Крещения Господня.
Петербургская знать ждала этого дня со скепсисом. Графиня Воронцова в салоне княгини Белосельской-Белозерской ядовито вещала "Минни вздумала играть в святую Елизавету. Посмотрим, как долго ее высочество выдержит вонь карболки и сопли подкидышей! Через неделю бросит эту затею и вернется к акварелям".
Но реальность превзошла все ожидания.
Утром девятнадцатого января к набережной Пряжки подкатила простая парадная карета без лишней золоченой мишуры. Из нее вышла великая княгиня Мария Федоровна в сопровождении двух фрейлин, Варвары Шелеховой и Дианы Замятиной. На цесаревне было скромное темно-синее шерстяное платье без кринолина и белый передник сестры милосердия с красным крестом на груди. Дерзкий, неслыханный для императорского двора жест, придуманный Дианой.
У входа их встречала толпа в несколько сотен человек. Здесь были фабричные работницы с детьми на руках, бедные мещанки, инвалиды севастопольской кампании и бородатые купцы в долгополых синих кафтанах во главе с Василием Громовым.
Минни не стала произносить казенных речей. Она вошла в палату, подошла к первой же кроватке, где лежал пятилетний сын прачки, страдавший тяжелым воспалением легких, опустилась на колени прямо на крашеный дощатый пол и напоила мальчика теплым молоком из серебряной ложечки. Ребенок, не знавший дворцовых церемоний, слабо улыбнулся и коснулся ручонкой ее меховой пелеринки.
В этот момент у дверей палаты замер сам мастер Левицкий, придворный светописец, заблаговременно доставленный на Пряжку с громоздкой треногой и темной походной палаткой для мокрых пластин. Накинув на голову черное суконное покрывало, мастер выставил тяжелую деревянную камеру и глухо произнес:
- Замрите на мгновение, Ваше Высочество... Прошу, ради Бога, не шевелитесь.
Минни послушно застыла у изголовья с серебряной ложечкой в руке, не опуская взгляда. Левицкий снял полированную медную крышку с объектива, неслышно отсчитал про себя долгие восемь секунд зимней выдержки и мягко вернул ее на место. Ассистент фотографа тут же подхватил сырую стеклянную кассету, унося ее проявлять в темноту фургона, пока коллодий не успел застыть на морозе.
В толпе женщин на улице послышались всхлипывания. Старая купеческая вдова истово перекрестилась на купола ближайшей церкви:
- Ангел во плоти... Матушка наша заступница! Сама к сироткам пришла, ручек белых не пожалела!
А затем наступил триумф купечества. В парадной зале Мария Федоровна лично подошла к старообрядцу Хлудову и Громову, подала им руку для поцелуя и вручила высочайшие благодарственные грамоты в сафьяновых папках.
- Ваше усердие к благу малых сих, господа, никогда не будет забыто престолом. - Громко, на чистом, певучем русском языке, над которым Диана билась с ней целыми вечерами, произнесла цесаревна. - Россия сильна не золотом дворцов, а щедростью своих сынов.
Купцы-миллионщики, которых в Зимнем дворце сановные вельможи держали в прихожих наравне с лакеями, стояли багровые от счастья. У старика Громова в седой бороде блеснула скупая слеза. В тот же вечер на счет попечительского совета лечебницы поступило еще сто пятьдесят тысяч рублей от гильдейского сословия.
На следующее утро все петербургские и московские газеты вышли с гравюрами Левицкого на первых полосах.
Это был сокрушительный успех. Образ "датской принцессы-чужестранки" испарился без следа. Родилась легенда о Минни, "Белом ангеле Аничкова двора", народной заступнице и покровительнице матерей. Салоны Долгоруковой и Шувалова были вынуждены замолчать. Критиковать великую княгиню за спасение умирающих детей означало открыто расписаться в собственной бесчеловечности.
Февраль принес новую победу, закрепившую стратегический перелом. На Мытнинской площади открылась Всероссийская кустарная выставка. Граф Шувалов рассчитывал, что цесаревич уедет на парадные маневры в Гатчину, но Александр Александрович прибыл на площадь в десять утра в генеральском чекмене без парадных лент, в сопровождении одного лишь адъютанта и юрисконсульта двора Романа Воронецкого.
Появление наследника среди торговых рядов вызвало настоящий фурор.
Цесаревич не спеша, с основательностью истинного хозяина обходил деревянные павильоны. Он подолгу беседовал с уральскими мастерами-сталеварами, лично взвешивал на руке тяжелые чугунные отливки, расспрашивал тульских оружейников о выделке ствольной стали и с аппетитом отведал ржаного коврижного хлеба, поднесенного вологодскими крестьянами.
- Вот это дело! - Громко, так, чтобы слышали сотни столпившихся вокруг мастеровых, бросил Александр Александрович, проводя ладонью по гладкому лезвию кованого топора. - Зачем нам возить кривое английское железо, когда свое, уральское, крепче? Приказываю Главному артиллерийскому управлению все заказы на шанцевый инструмент для гвардии с сего года размещать исключительно на отечественных заводах!
Толпа мастеровых и купцов взорвалась оглушительным "Ура!", от которого задрожали дощатые крыши павильонов.
Шапки полетели в воздух. Наследника престола несли на руках до самых саней. В народном сознании Александр Александрович окончательно утвердился как символ коренной, богатырской, непоколебимой русской мощи. Цесаревич, который не кланяется загранице и радеет за простого труженика.
Концепция, выстроенная Дианой в тишине Аничкова кабинета, сработала с математической безупречностью.
Конец февраля выдался ветреным и сырым. С Финского залива потянуло ранней оттепелью; снег на мостовых превратился в серую, чавкающую кашу.
В девять часов вечера Диана возвращалась в