Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Потому что без него её жизнь была пустой. А с ним — полной смысла, даже если этот смысл был опасным!

Следующее утро выдалось на редкость ясным и тёплым, словно сама природа сговорилась с леди Брэдфорд, чтобы сделать этот день особенным. Солнце, поднявшееся из-за холмов, заливало парк золотистым светом, и капли вчерашнего дождя, ещё не успевшие высохнуть на листьях, сверкали, как драгоценные камни. Эшли проснулась рано, едва первые лучи коснулись её окон, и долго лежала без сна, глядя в потолок и перебирая в памяти события предыдущего вечера.

Она решила. Сегодня она не позволит Виктору прятаться. Она найдёт его, заставит смотреть на неё, заставит говорить. Она устала от недомолвок, от его благородного самоотречения, от того, что он жертвует собой ради её спокойствия, которого у неё всё равно нет.

Она оделась с особой тщательностью, выбрав платье из тонкого батиста цвета слоновой кости, которое Люси когда-то назвала «опасно прозрачным» — настолько лёгкой была ткань. К нему она добавила шаль из индийского кашемира, подарок отца, и, конечно, серебряные очки, которые теперь стали неотъемлемой частью её облика.

За завтраком в столовой было шумно и многолюдно. Эшли сидела и пила кофе, рассеянно слушая разговоры, когда рядом, словно из ниоткуда, возникла леди Хартфорд. Она опустилась на свободный стул напротив и, не спрашивая разрешения, улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Эшли пробежали мурашки по коже. И будто бы на зло Люси до этого находившаяся рядом куда-то отошла.

— Мисс Фэрроу, какая приятная встреча, — промурлыкала она, и её голос, низкий и хрипловатый, звучал как кошачье мурлыканье. — Я так рада, что мы наконец можем поговорить наедине. Ваша подруга, леди Уинтроп, только что отошла к буфету, и это даёт нам драгоценные минуты.

— Леди Хартфорд, — холодно ответила Эшли, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Я не припомню, чтобы мы были представлены должным образом.

— Ах, представления, — леди Каролина махнула рукой с таким видом, будто речь шла о какой-то мелкой формальности. — В наше время они не так важны. Я хотела предупредить вас, дорогая. Из чистой женской солидарности.

— Предупредить о чём? — спросила Эшли, хотя сердце её уже ухнуло вниз. Она догадывалась, о чём пойдёт речь.

Леди Каролина наклонилась ближе, и её духи. Тяжёлые, сладкие, почти приторные ударили в нос.

— О том, что весь Лондон только и говорит, что о вас и герцоге Хэтфилде. Ваши тайные встречи, ваши прогулки, — всё это стало достоянием общественности. Вы думаете, вы достаточно осторожны? Вы ошибаетесь. У слуг есть глаза и уши, и они любят сплетничать не меньше, чем их господа.

Эшли почувствовала, как кровь отливает от лица. Ей захотелось встать и уйти, но ноги не слушались.

— Вы лжёте, — выдавила она, хотя в глубине души знала, что леди Каролина говорит правду.

— Лгу? — леди Каролина усмехнулась. — Зачем мне лгать? Я пришла предупредить вас, потому что, как ни странно, я желаю вам добра. Вы неопытная девочка, которая играет с огнём. А Виктор опытный соблазнитель. Он использует вас, а когда вы ему наскучите, выбросит, как ненужную вещь. Я это знаю по себе.

— Вы были его любовницей, — сказала Эшли, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Он сам мне говорил.

— О, он говорил? — леди Каролина приподняла бровь. — И что же он ещё вам говорил? Что любит вас? Что ждал вас годами? Не верьте ни одному его слову. Виктор Грей не способен на глубокие чувства. Он — эгоист, циник и повеса. Его сердце — кусок льда. И вы растаете, пытаясь его отогреть.

— Зачем вы это делаете? — спросила Эшли, и в её голосе прозвучала боль. — Зачем вам причинять мне боль?

— Потому что я хочу, чтобы вы знали правду, — ответила леди Каролина, и её лицо, прежде надменное, вдруг стало почти человеческим. — Потому что я была на вашем месте. Я верила ему, верила в то, что я особенная. А потом он бросил меня, как надоевшую игрушку. Не повторяйте моих ошибок.

Она встала, поправила платье и, наклонившись к уху Эшли, прошептала:

— Кстати, ваш отец, наверное, будет не рад узнать, что его дочь стала любовницей герцога. Сплетни дойдут и до него, я уверена. Берегите себя, дорогая.

Она развернулась и ушла, оставив Эшли сидеть с бешено колотящимся сердцем и слезами, готовыми вырваться наружу.

Люси, вернувшаяся к столу, сразу заметила состояние подруги.

— Эшли, что случилось? Что тебе сказала эта женщина?

— Ничего, — отозвалась Эшли, заставляя себя улыбнуться. — Просто… Пересказала мне светские сплетни. Ничего нового.

Но внутри у неё всё кипело. Леди Каролина была права — её репутация разрушена. Весь Лондон говорит о ней и Викторе. Отец узнает. Он будет опозорен. И всё это из-за человека, который прячется в тени и делает вид, что ему всё равно!

*****

После завтрака Эшли вышла в сад, надеясь найти уединение. Ей нужно было подумать, нужно было успокоиться, нужно было решить, что делать дальше. Но вместо уединения Эшли наткнулась на Виктора, который стоял у старого дуба, глядя на озеро.

— Вы слышали? — спросила она, подходя ближе. — Весь Лондон говорит о нас. Ваша бывшая любовница только что любезно просветила меня на этот счёт.

Виктор обернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он явно не спал эту ночь.

— Я знаю, — спокойно он. — Я уже говорил с леди Брэдфорд. Она обещала, что сплетни не покинут стен её дома. Но я не уверен, что она сможет сдержать слово.

— Вы говорили с леди Брэдфорд? переспросила Эшли, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Вы обсуждали меня с хозяйкой дома, не спросив моего разрешения?

— Я пытался защитить вас, — ответил Виктор, и в его голосе прозвучала усталость.

— Защитить? — Эшли рассмеялась, но смех был горьким, почти истеричным. — Вы прячетесь в тени, избегаете меня, делаете вид, что мы чужие, и называете это защитой?

— А что вы предлагаете? — спросил Виктор, и в его голосе зазвучало раздражение. — Чтобы я обнял вас при всех и объявил, что мы любим друг друга? Чтобы я разрушил вашу жизнь окончательно?

— А вы любите меня? — поинтересовалась Эшли, глядя ему прямо в глаза. — Или это была просто игра?

Виктор шагнул к ней, взял её за плечи, и его пальцы впились в ткань платья.

— Вы сомневаетесь? — воскликнул он, и его голос дрожал. — После всего, что было? После того, как я целовал вас, после того, как я признался