Подарок на 1 ночь - Тома Глуб

Он улыбается. Взгляд становится темнее. Он тянется — не спеша — и касается моего лица. Проводит большим пальцем по нижней губе. Я не отстраняюсь.

— Ты меня не боишься, — говорит он.

— А нужно?

— Обычно боятся.

— А я не боюсь… Ты только на вид такой страшный…

— Страшный? Я думал, я красивый, — хохочет мужчина.

— Ну, я не в этом смысле… Я имею в виду…

Он целует меня. Медленно, глубоко, с нажимом. Я чувствую, как сжимаются пальцы у меня на плече. Я чувствую, как напрягается его тело. Я отвечаю. Не думаю. Просто плыву. Его дыхание смешивается с моим. Его язык переплетается с моим. Все остальное исчезает…

Он тянет вниз ткань рубашки с плеча. Я не мешаю. Я уже и не думаю даже… Я просто позволяю себе хотеть.

Его хотеть.

Он опускает меня на мягкие кожаные подушки. Его ладони горячие, жадные, уверенные. Он знает, как и куда прикасаться. Он касается бедер, скользит выше. Я уже не дышу.

В этот момент в дверях появляется русый. Я застываю, смотрю на него. Он застывает на пару секунд — в руке сигарета, в глазах что-то… странное. Но вместо злости он... улыбается.

— Ты явно умеешь колдовать, малышка, — произносит, подходя ближе.

— Я почти готов спрятать ведьму, чтобы колдовала только для нас… — шепчет брюнет, не останавливаясь и целуя меня в шею. Я стону.

— Шутка ли, — хмыкнул русый. — Она нас обоих вывела из этого ада, — хохотнул.

Он садится в кресло, чуть подальше от нас, чтобы не мешать.

Он что-то делает в телефоне. Курит кальян. Но каждый раз, когда я поворачиваю голову, его глаза ловят мои. Медленно. Пронзительно. Грязно. Я стону. И это не игра. Я уже не играю…

— Как сладко ты пахнешь… — шепчет брюнет, целуя живот. Я выгибаюсь, забыв мигом о втором мужчине. То, о чем я думала перед тем, как войти в спальню, сейчас происходит. И сходит с ума теперь именно брюнет… — Я не могу остановиться.

Его ласки другие. Запах другой. Он больше дурманит. Он заставляет забыть обо всем. Он не особо нежный, хоть и не грубый. Он позволяет себе укусить меня и расжигает по моим венам совсем другой пожар. Я стону ему в губы, позволяя себе лишнего. Я почти схожу с ума, когда он прикусывает шею рядом с сонной артерией. Он словно метки на мне ставит. И от каждой разносятся по телу новые мурашки.

И вдруг я шепчу — сама не верю, что говорю:

— Иди ко мне тоже… я хочу вас обоих.

Тишина.

Оба замерли.

Секунда — и русый поднимается. Он снимает футболку, идет ко мне, при этом не отводит взгляда. Я чувствую, как дрожит живот от желания брюнет и внутри все взрывается… Я уже не я.

Я их. Полностью, без остатка…

Нас накрывает. По очереди. Вместе. Я теряюсь в поцелуях, руках, телах. Их языки, их запах и кожа к коже, их пальцы между моих ног, их губы… все превращается в одно сплошное безумие.

Я теряюсь и многого не понимаю. Я не успеваю даже подумать здраво. Я не могу думать.

Один держит мои руки, другой целует лодыжки. Один гладит живот, другой кусает шею. Они говорят что-то, шепчут… я не разбираю слов, я слышу только «хорошая», «моя», «такая сладкая»…

Я теряюсь. Кричу. Сжимаюсь. Открываюсь. Горю.

И снова.

И снова.

И снова.

Между влажной кожей, укусами, прикосновениями, щетиной, пальцами, сплетенными телами и смехом.

И где-то между — я впервые за долгое время чувствую, что жива…

Утро пахнет кофе — крепким, свежезаваренным, с легкой горчинкой.

Мужским парфюмом — терпким, древесным, все еще витающим в воздухе.

И моим собственным телом — разгоряченным, пахнущим ночью, страстью, новыми открытиями…

Оказывается у меня есть эрогенная зона… Я каждый раз выгибалась от удовольствия, едва ощущала губы на кистях…

Я не сплю… Я и не спала этой ночью… Просто лежу в чужой постели, смотрю в потолок. Простыни спутаны, одна подушка на полу, вторая все еще под поясницей. Ранние солнечные лучики проникают сквозь плотные шторы цвета горького шоколада.

За окном просыпается город — слышны далекие гудки машин, чей-то смех на улице…

Но в этой комнате, время будто остановилось.

Тело ломит приятно. Каждая мышца тянется сладкой болью, будто после интенсивной тренировки. Хотя, вроде бы так и есть… Сумасшедшие часы… Внизу живота — тупая, пульсирующая боль, как напоминание о случившемся. Но мне не больно… наоборот. Это словно правильная боль. Впервые за долгое время я лежу с ощущением, что… все правильно.

Как будто все наконец-то встало на свои места.

Словно дальше у меня будет все хорошо…

Поворачиваю голову — рядом никого. Вообще в спальне никого… Они ушли покурить с кофе, я слышала это сквозь дремоту. Только смятая простыня хранит очертания чужих тел, запах чужой кожи. Я провожу ладонью по ткани — еще теплая.

Встаю с кровати медленно, осторожно. Голова чуть кружится — то ли от выпитого вчера вина, то ли от переизбытка эмоций. Ступни касаются холодного паркета. Каждое движение отдается во всем теле эхом. Кожа обостренно чувствует каждое дуновение воздуха из приоткрытого окна, каждое прикосновение…

Накидываю рубашку. Широкие рукава спадают до кончиков пальцев, подол прикрывает бедра. Ткань все еще хранит его запах. Застегиваю пару пуговиц на груди и иду в душ.

Ванная комната встречает прохладой мрамора под босыми ногами. В зеркале — я, но какая-то другая. Волосы спутаны, на шее — едва заметный след от укусов и поцелуев, губы припухли. Глаза блестят иначе — в них нет привычной тоски, страха. Есть что-то новое.

Сила?

Уверенность?

Жизнь?

Включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая. Снимаю рубашку, бросаю на пол. Встаю под струи, подставляю лицо. Вода смывает все: остатки макияжа, следы ночи, волнение, страх. Но не воспоминания. Они греют сильнее любого пара, пульсируют под кожей.

Я стою под струями, закрыв глаза, и улыбаюсь. Мыльная пена стекает по телу, собирается у ног. Шампунь пахнет мятой и эвкалиптом. Мужской, резковатый. Но какой есть. Мне все равно, если честно… Мой чувствительный нос впервые не реагирует остро на резкие запахи. Потому что впервые за долгое время мне не хочется плакать по утрам.

Не хочется сжиматься в комок и спрятаться от мира.

Выключаю воду. Капли стекают по спине, по ногам, собираются лужицей на мраморе. Вытираюсь большим