Притворись её мамой - Зоя Астэр
Я выдыхаю остатки кислорода — а вдохнуть уже не могу.
Мне не дают. Губы Стаса владеют моими губами полностью. Подчиняют силе его желания.
Я никогда так не целовалась прежде. И представить себе не могла, что это может ощущаться так остро.
Мы будто уже занимаемся сексом.
Низ живота сводит судорогой. Между бёдер уже пылает пожар. А член Стаса, скрытый брюками, ритмично вдавливается в меня, прижимая к стене всё плотнее.
Перестаю понимать, что происходит. Реальность распадается на фрагменты — на мгновения самых невероятных в моей жизни ощущений.
Слышу будто со стороны свой стон. Он смешивается с мужским рыком.
Меня никто не несёт в спальню, как грозился. Меня обхватывают за талию. Резко дергают вверх — и снова вдавливают в стену.
Инстинктивно обхватываю ногами бёдра Стаса, чтобы не упасть.
Офигеть.
Теперь я, можно сказать, сижу на нём.
Прямо на его…
Твёрдый, как камень, член упирается теперь не в низ моего живота, а прямо в промежность. В то самое место, где горит сильнее всего.
Я начинаю задыхаться. Тело сводит судорогой, переходящей в крупную дрожь.
Боже…
Кажется, я очень его хочу! Просто до безумия.
Стас снова меня целует — и от этого пульсация между бёдер становится просто невыносимой.
— Сейчас… — рычит в мои губы. — Сейчас получишь то, чего добивалась!
Меня резко ставят на пол. Стас дергает ремень на моих джинсах. Расстёгивает его. Тянет молнию вниз.
Сейчас он просто спустит вниз мои штаны, и трахнет прямо тут, в коридоре!
Внутри вспыхивает паника!
— Не…
Меня резко разворачивают лицом к стене. Стас прижимается сзади. Дергает джинсы вниз.
Они застревают и не хотят так просто слезать с бёдер, но ещё немного усилий и…
— Прошу, подожди! — выдыхаю из последних сил.
— Нет.
Мужские руки дергают джинсы вниз.
— Пожалуйста! Я не хочу…
Стас за моей спиной замирает.
Его грудь, упирающаяся в мою спину, вздымается от тяжёлого дыхания.
— Что это за игры? — с раздражением рычит он. — Ты меня заводишь, демонстрируешь, что хочешь, я ведусь, а потом почему-то стоп?
Спиной чувствую, исходящие от него волны злости.
— Это тупо, Лика. Чего ты добиваешься? Думаешь, если дразнить и не давать, то сделаешь из меня этим послушного щеночка?
— Нет…
В крови — дикий коктейль паники и острого возбуждения. Думать сейчас я просто не способна.
— Можно я пойду в свою комнату? — голос дрожит и звучит жалко.
Стас шумно вздыхает.
Секунда — и я больше не чувствую давления его тела.
Холодный воздух касается поясницы. И от этого снова бросает в дрожь.
— Иди! — охрипший голос Стаса звучит грубо и резко.
Срываюсь с места. Дергаю вверх спущенные до середины бёдер джинсы и, не оборачиваясь, пускаюсь бежать.
Недалеко.
Моя спальня ведь прямо рядом с детской.
Прячусь в ней. Захлопываю за собой дверь и приваливаюсь к ней спиной.
Меня трясёт от пережитых эмоций.
Стою так какое-то время. Боюсь, что Стас попытается войти. А может, надеюсь на это…
Кожа горит от его прикосновений. Распухшие губы дрожат. И между бёдер всё ещё пульсирует.
Мне очень хочется, чтобы Стас унял этот голод. Хочется кинуться к нему в объятия. Но это невозможно.
Я не та, кого он хочет. Я обманываю его. И если позволю чему-то между нами случиться — тут же выдам себя с головой.
Все эти чувства так ошеломляют!
Поняв, что никто не собирается ломиться в мою комнату и принуждать меня к чему-либо, сползаю по стене вниз.
Обхватываю голову руками. Утыкаюсь лбом в колени.
Что это за сумасшествие?
Офигеть…
Впервые собственное тело кажется мне врагом, играющим против меня.
Я приехала в этот дом, спасаясь от проблем, которые не в состоянии решить. Но, кажется, загнала себя ещё дальше в угол…
И что теперь делать? Может, нужно бежать, пока не поздно? Вот только куда?
Засыпаю далеко не сразу, несмотря на скопившуюся за день усталость. Поцелуй Стаса обнулил её. В кровь будто впрыснули допинг.
Я ворочаюсь в кровати без сна. А потом, когда все-таки засыпаю, мне снятся сны о том, как жесткие мужские губы снова меня целуют, доводя до исступления…
Утром чувствую себя больной какой-то очень опасной болезнью. Имя этого недуга — Стас.
Он не уходит из головы ни на минуту. А как только я что-нибудь подумаю о нём — тело реагирует жаром в груди и внизу живота.
Анечка прибегает пожелать мне доброго утра.
Обнимаю её, и становится немного легче. Чистые детские эмоции немного прочищают голову. Позволяют отвлечься. Я болтаю с малышкой, заплетая ей волосы. А затем мы вместе спускаемся завтракать.
Стаса нет. Мы едим без него.
Катерина ставит на стол передо мной тарелку с ароматным дымящимся омлетом, и я от души благодарю её.
Ане тоже подают омлет.
Девочка сидит с важным видом в своём кресле и ждёт, что кто-нибудь станет упрашивать её позавтракать. Но этого, разумеется, не происходит.
Её няни почему-то нет. А я не поддерживаю такие педагогические подходы.
Спокойно завтракаю, поглядывая на малышку краем глаза.
— Поколми меня! — говорит Аня, поняв, что ждать бесполезно.
— Зачем? Тебе уже четыре. В этом возрасте нужно уметь делать это самой.
— Я маленькая!
— Ну… не взрослая, конечно, но не младенец ведь уже.
Спокойно откусываю кусочек поджаренного тоста и запиваю его чаем.
— Тогда хочу к вам! За большой стол! — капризно заявляет Аня.
Кошусь на её столик, приделанный к специальному высокому детскому стульчику. По нему уже разбросаны крошки омлета, который девочка отщипнула пальцами и раскидала вокруг.
— Хорошо, давай. Пожалуй, ты уже достаточно большая, чтобы есть за общим столом.
Переставляю тарелку с её омлетом на большой стол, отцепляю от кресла приставной столик и двигаю Аню вместе с креслом к общему столу.
За нашими спинами слышится стон Катерины. Кажется, она переживает за белоснежную скатерть.
— Есть большое полотенце? — спрашиваю я у неё. — Сейчас можно постелить его, а на будущее нужно будет придумать какую-нибудь клеёнку или подставку типа плейсмата.
— Найдём! — Катерина убегает на кухню, а затем возвращается с широким кухонным полотенцем, которым мы накрываем скатерть под тарелкой ребёнка.
— Ну что? — спрашиваю у Ани. — Пойдёт?
— Да!
Кажется, девочка очень рада оказаться за одним столом со взрослыми. Она просто светится от восторга и важности.
— Тогда бери ложку!
— Ага!
Анечка обхватывает