О, мой профессор! - Лариса Васильева

даже близко не стояла. Мы вместе росли, они за мной всегда присматривали, а потом отец их продал. Как он выразился — определил. Одна теперь жена мэра в соседнем регионе, другая спутница местного криминального авторитета. Обе в законном браке растят моих троих племянников и ни в чем не нуждаются. Но мы их не видим. Сестры слишком боятся своих авторитетных мужей. Шаг влево, шаг вправо приравнен к расстрелу. Я когда-нибудь сбегу, — рассказываю Матвею свою самую главную тайну. — Не сейчас. Через пару лет, когда отец решит, что я готова составить партию какому-нибудь богатенькому уроду вроде Неверова.

С содроганием вспоминаю педанта Александра.

— А Неверов кто? — в голосе Матвея слышится металл.

— Сынок одного из партнеров отца. Неприятный тип. Сбежала, когда тот пытался отвезти меня домой. Или еще куда-то. Предчувствие было отвратное. Знаешь, я собираю деньги, — прошептала я, открывая еще одну тайну. — Не много, иначе отец заподозрит. Он контролирует каждую мою банковскую операцию. Если видит сообщение о выдаче наличных, сразу требует отчет. Но мы с сестрой Руси договорились. Она держит цветочный магазин. Я ей перечисляю бабло типа за цветы и прочую лабуду, а она мне возвращает наликом. Так что хватит на первое время, когда подамся в бега. Ты не волнуйся, — замечаю, как лицо Матвея вытягивается, и пытаюсь его успокоить, — я за пару месяцев до побега тебя оставлю. Предок не заподозрит. Он знает, какая я импульсивная. Если бросила, значит все.

— А учеба? — наверное, мне хочется в это верить, но я слышу, как голос Григорьева срывается.

— У Алинки два высших, и что с того? — усмехаюсь я. — Она теперь чертова домохозяйка. Варит борщи для урода, который завалившись домой хочет только жрать и трахаться. Никогда не стану игрушкой богатенького придурка и его дружков, — сжала руки в кулаки, вспомнив последний разговор с сестрой.

Матвей молчит. Переваривает мой крик души и молчит. Я жалею, что сболтнула лишнего, просто делиться с Русей уже невыносимо. Подруга слишком оторвана от действительности. Уверена, что отец предоставляет мне выбор, просто я им не пользуюсь. Но выбора нет. Он предлагает мне варианты, а если я не выберу, выберет сам.

— Расскажи о своей семье. Какая она? — прошу я, не надеясь на откровение.

— Мою сестру ты видела, — сразу отзывается Матвей. — Рита грубая снаружи, но ранимая внутри. Рустам давно это просек. Безумно ее любит и позволяет все шалости, вроде гонок на байках.

— Она классная! — улыбаюсь я, вспоминая ее бранную ругань на брата.

— Родители живут в центре неподалеку, — продолжает Матвей. — Хочешь с ними познакомиться?

Я замираю, ошеломленная предложением. Хочу ли я? Да, разумеется. Но имею ли право? Между мной и их сыном только секс. Никакого «больше» и «вроде». Не подам ли я старикам пустые надежды, завалившись на хату с их сыном?

— Да ну, Снежок, не дрейфь! — профессор тюкает меня по носу. — Завтра рванем.

— Что они у тебя любят? — поинтересовалась, когда мы сели в машину.

— Особенно ничего, — Матвей пожал плечами. — Не волнуйся ты так. Мы к ним ненадолго. Заедем, поболтаем. Окунешься в атмосферу, когда родители просто помешаны на счастье своих детей. Это, знаешь ли, еще то удовольствие. Если начнут перегибать палку, ты мне подмигни.

— Все равно неудобно. Ты хоть родителей предупредил, что приедешь?

Матвей отрицательно покачал головой.

— Останови у торгового центра, что-нибудь выберем.

«Что-нибудь» оказалось непосильной задачей. Я не знала, что может понравиться бывшим бухгалтеру и экономисту. Педантичным и практичным. Теперь понятно, в кого Матвей так помешан на порядке.

— Можно купить постельное белье, — я заглянула в отдел элитного домашнего текстиля. — Не будет ли этот подарок слишком личным? Если подаришь ты, думаю, будет нормально. В каких тонах у родителей отделана спальня?

Этот вопрос поставил Матвея в тупик.

— Холодных, теплых, кремовых? — я предлагала варианты, пока Григорьев тупил.

— Кремовых, наверное, — произнес он неуверенно.

Тогда возьмем персиковый, — я остановилась на обалденно красивом комплекте из жатого шелка. — Не Charlotte Thomas Bespoke, но тоже очень достойное. Это самое крутое постельное из Великобритании, — пояснила, видя, что Матвей не в теме. — Представляешь, цена одной наволочки примерно 2500 долларов, а весь комплект стоит больше10000.

— У вас дома такое? — голос Матвея прозвучал натянуто.

— Конечно, нет, — рассмеялась я, разряжая атмосферу.

Оплатив покупку, я торжественно вручила ее Матвею.

— Масик, ну что ты копаешься?! — знакомый противный голос заставил меня обернуться.

Клубная девица с пролитым коктейлем нервно топталась на высоченных каблуках, пока ее бойфренд завис в отделе электроники. Масик вышел, а она все продолжала ныть. Мы шли за ними к выходу, и я едва сдерживала смех.

— Масик, стукни ее уже чем-нибудь по башке! — громко попросила я, когда нытье на ультразвуке стало невыносимым.

Парень обернулся, скользнул взглядом по нашей парочке, узнал. Девица тоже обернулась. Скривила губы, глянув на меня, Матвею наоборот мило улыбнулась.

Вот паршивка, кадрит моего препода!

— Приветствую! Сдали все экзамены? — Масик пожал Матвею руку и кивнул мне.

— Почти, — улыбнулась Масику, выбешивая девицу.

— Закупаетесь? — парень стрельнул взглядом по коробке. — Мы тоже с Анжелой гуляем. Все пучком? — обратился к Григорьеву.

— Все хорошо? — Матвей растерянно кивнул.

Немного поболтав, мы разошлись. Анжела потянула Масика в отдел нижнего белья, а мы с Матвеем поспешили к стоянке.

— Мы с ними знакомы? Что-то я не припомню эту парочку.

— Помнишь вечер, когда ты перебрал в клубе? — Матвей нахмурился, а я продолжила. — Ты пробирался к выходу и толкнул девицу. Она облилась коктейлем, раскричалась. Потом подвалил ее парень Масик и разрулил ситуацию. Подружку послал к черту, а тебя помог дотащить до такси.

— У меня был тяжелый день.

— Я так и поняла, — рассмеялась я, решив больше не напоминать профессору о том злополучном вечере. — Кстати, подружка Масика на тебя запала.

— В смысле?

— В прямом. Весь разговор строила глазки. Неужели не заметил?

— Кто-то включил ревнивицу? — поддел Матвей.

— Нет, но Забава рассказывала, что по тебе весь универ сохнет.

— А что еще рассказывала твоя подруга? — глаза Матвея смеялись.

Пикнув сигнализацией, он открыл для меня дверцу. Когда села в машину, закрыл ее за мной. Какой галантный, обалдеть!

— Что Светка с четвертого курса демонстрировала тебе свои сиськи и все что ниже.

— В двадцать первом веке, к сожалению, не только мужчины склонны к излишней навязчивости. Некоторые девушки тоже порой переходят границы дозволенного. Теперь относительно той девушки с четвертого курса. Мы побеседовали относительно ее дальнейшего поведения. Думаю, она поняла, что я не завожу романов со своими студентками.

— А я? — замерла, ожидая ответа.

— С тобой мы просто развлекаемся, веселимся и трахаемся. Сама сказала.

Родители Матвея приветливы,