О, мой профессор! - Лариса Васильева

уголовку сестра сдалась. Послала его к черту, обманув, что разлюбила и вышла замуж за другого. Но у Алинки есть один секрет, — я улыбнулась и перешла на шепот. Наклонилась к Матвею, чтобы нас никто не мог услышать. — Она только со мной поделилась, а я с тобой, потому что ты умеешь хранить тайны. Ее ребенок от бывшего возлюбленного. Не знаю, почему Алинкин муж до сих пор не сделал тест ДНК. Наверное, потому, что Артем действительно на него похож.

— А отец ребенка знает? — Матвей притягивает меня к себе, обнимает.

— Нет, конечно. Если узнает, натворит глупостей и всех погубит. Алина говорит, что ей достаточно чувствовать рядом с собой его частицу и что теперь она выдержит этот брак.

Поехали на природу! — загораюсь идеей, пока Матвей кружит на машине по улицам.

Он никуда не спешит, просто таким образом развлекается сам и развлекает меня. Работает кондиционер, но я открываю окно, впуская в салон вечернюю прохладу и звуки города.

— Хорошо, — он легко соглашается, и меня захлестывает неописуемая радость.

Не спросил, куда я хочу поехать, зачем, просто согласился и это кажется невероятным. Отстегиваю ремень безопасности и кидаюсь ему на шею.

— Спасибо! — целую в щеку, а шаловливая рука так и тянется к его бедру.

— Что ты делаешь? — Матвей мягко пресекает мои игривые попытки.

— Собираюсь тебя соблазнить, — снова пристегиваюсь, но энтузиазма не теряю. Продолжаю гладить его по коленке, постепенно поднимаясь все выше.

— Снежка, я за рулем, — рычит он, но не сердится, просто мои невинные ласки действуют возбуждающе.

— Давай поменяемся, — я продолжаю ползти пальцами по бедру. — Я сяду за руль. В страховку не вписана, но права у меня с собой. Конечно, не все категории, но я с восемнадцати лет за рулем.

— Откуда ты знаешь, что у меня все категории? — ловлю на себе заинтересованный взгляд Григорьева.

— Сам хвастался в ту самую ночь, — хитрю я. Матвей ничего не помнит о вечеринке в клубе, поэтому можно фантазировать сколько душе угодно.

— А что еще я рассказывал? — смеется Григорьев.

Мои пальцы достигают ширинки и продолжают движение по кругу. Матвей сдерживается, сжимает зубы, но температура и напряжение растет.

— Что предпочитаешь анальный секс, — заявляю я, а сама едва сдерживаюсь от смеха.

— Не мог я такого сказать! Тебе только волю дай, ты напридумываешь, — возмущается Матвей, и мы смеемся.

— Да ладно тебе! В жизни все надо попробовать, — дразню его, а сама повышаю градус ласк.

— Я запомнил твои слова, — подмигивает Матвей и проводит рукой по моему бедру. Возбуждающе, но, черт, одежда реально мешает. Испытывая друг друга на прочность, мы тормозим возле магазина. Оба уже тяжело дышим и отчаянно хотим большего.

— Я есть не хочу, — заявляю, не понимая, почему мы приехали в супермаркет, когда меня потянуло на природу.

— А мы не за едой, — Матвей жадно целует меня и просит подождать, а спустя полчаса возвращается с полным пакетом. Интересно, что он набрал? Григорьев убирает покупки в багажник и снова садится за руль. — Теперь можно и на природу, — загадочно заявляет он.

В центре парков хоть отбавляй, но повсюду камеры, поэтому мы выезжаем за город. Сворачиваем с трассы на грунтовую дорогу, машину начинает потряхивать. Меня тоже трясет от раздирающего любопытства. Никогда здесь не была, но тем интересней наша поездка.

В городе всегда светло от неоновых огней, но здесь, вдалеке от цивилизации, настоящая темень. Матвей останавливается посреди поля и выключает свет. Впереди чернеет лес, на небе миллиарды мерцающих точек. Я раскидываю руки, смотрю вверх и громко кричу от радости.

Природа наполнена не гулом машин и человеческой речью, а стрекотом кузнечиков и цикад. Вдыхаю воздух, напоенный ароматом пряных трав, и дурею от ощущения свободы.

— Прошу, — Матвей тянет меня на расстеленный на траве плед. Не за ним ли он забегал в магазин?

— Какой ты предупредительный! — восхищаюсь я и ойкаю, укушенная комаром.

— Очень предупредительный, — Матвей распыляет в воздухе баллончик с инсектицидом.

— А ты занимался сексом на природе? — становлюсь на колени на плед и снимаю топ.

— Уже не помню, — Матвей повторяет мои действия, опускаясь на землю. Стягиваю с него футболку, следом за ней мою бюстгальтер. Прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя биение его горячего сердца.

Это настоящее единение душ, тел, ощущений. Мы наощупь изучаем друг друга, исследуем жаждущие нежности тела. Выдыхаю его имя, когда Матвей входит в меня. Дрожу от ночной прохлады и остроты чувств. Мы целуемся, безумно много целуемся, а потом просто лежим и смотрим на звезды.

— Не могла даже себе представить, что этот учебный год закончится так, — я наощупь нахожу его ладонь и сжимаю.

— Согласен, — Матвей сжимает мою руку в ответ, и мы молчим дальше.

Не хочется, чтобы Григорьев думал, будто я блатная. Мой предок и декан, конечно, друзья, но учусь я сама без каких-либо поблажек.

— Я не сдаю экзамены, не потому что родитель замолвил за меня словечко перед ректором. У меня медотвод.

— У тебя проблемы со здоровьем? — слышу в его голосе беспокойство.

— Зрение было ни к черту. Месяц назад меня прооперировали.

Рассказываю Матвею об операции, опуская возникшие после нее странности. Достаточно, что ребята косятся, не хватало еще, чтобы Григорьев считал меня ненормальной.

Матвей слушает, не перебивая, а потом поднимается на локтях и целует мои веки. Я замираю, застигнутая врасплох душевным смятением и неописуемой радостью. Заветные слова едва не срываются с моих губ.

Черт! Между нами только секс, какая нафиг любовь! Но признание так и рвется из груди.

Это миг, только миг. Волшебный и неописуемый. Может быть, завтра все изменится. Мир рухнет, наступит апокалипсис, Матвей решит меня оставить. Но сегодня я счастлива.

— Спасибо, — шепчу я, ловя его губы своими.

— За что? — мы одни, но Матвей тоже шепчет.

— Мне сейчас так хорошо.

— И мне хорошо. — Мы целуемся и снова ложимся на плед. — Снеж?

— Ммм? — мычу я.

— Скажи, сколько у тебя было мужчин? — интересуется Матвей.

Улыбаюсь от его вопроса. Видимо, не я одна ревнивица.

— Только один — ты, — закидываю ногу, сильнее прижимаясь к его обнаженному телу.

— Я серьезно, — Григорьев настойчив.

— Ты первый из взрослых мужчин, до этого были зеленые пацаны, — юлю я.

— Сколько? — с нажимом повторяет Матвей.

— Двое, — вздыхаю, неохотно признаваясь. Лучше бы у меня никого не было. Ради Матвея я согласилась бы немного подождать и достаться ему невинной. — Первым был Антон, одноклассник Руси. Какое-то время мы тусили в одной компании. Антон слыл бабником с богатым сексуальным опытом за плечами, и я решила попробовать. Мы неплохо проводили время в постели, потом