Он мой Сентябрь - Евгения Ник

Закусив от обиды губу, возвращаюсь к выходу, подхватываю пакеты и несу их на кухню. Ставлю покупки на стул. Делаю всё не торопясь. Размеренно. Убираю продукты в холодильник. Мою руки и в этот момент отмечаю, что в ванной стало тихо. Сергей выходит: мокрые волосы на лбу, полотенце на бёдрах, расслабленный, даже слегка довольный. Подонок!

— Лиль, знаю, обещал, что сегодня я с тобой, но мне Витек позвонил. Ты же помнишь, что всё ещё строит свой “дом мечты”?

— Помню, — киваю, делая вид, что верю ему.

— Просил помочь. Ему надо трубы спаять, бойлер подключить.

— А давно ты у нас сантехником заделался?

— Не начинай. Вечером кино посмотрим, — говорит с полным покерфейсом.

Вот как выглядит те самые “ни стыда, ни совести”.

— Через полчаса поеду, — добавляет он, поправляя полотенце на бёдрах, затем обходит меня по дуге и заглядывает в холодильник.

— О творог, да ты же моя заботушка, — поёт соловьём. — А сметана где? Лиль, ну ёкарный бабай! А как творог есть?

“Да хоть жопой жри”, — говорю про себя.

— Сгоняй за сметанкой, а? — показывается его лицо из-за дверцы.

Пауза, ровно один удар сердца.

— Я тоже ухожу, — отвечаю спокойным голосом. Я сейчас, как само затишье перед бурей.

Серёжа закрывает дверь холодильника, смотрит оценивающим взглядом.

— Куда?

— В город. С Галей хочу прошвырнуться по магазинам.

Он пожимает плечом, удовлетворившись моим ответом. Всё. Даже не спрашивает, когда вернусь. Мы давно чужие, просто я только сейчас это понимать стала.

— Когда уходишь?

— Часа через полтора, — отвечаю неопределённо и выхожу из кухни.

Сажусь на кровать, ладонь ложится на колено, а сердце грохочет, как если бы я бежала, хотя просто сижу. Телефон в кармане издаёт звук входящего уведомления. Достаю его, смотрю на экран, точно зная, что это Галя.

Галчонок: Ну что? Иванов уже собирает манатки?

Я: Ещё не поговорили.

Галчонок: Ты прикалываешься? Что тебе ещё надо: воочию увидеть, как он топчет какую-то левую курицу?

Больше ничего не отвечаю подруге. Просто убираю смарт обратно в карман.

Я не хочу сейчас устраивать скандал. Не хочу ловить его объяснения. Просто потому, что уверена, он начнёт выкручиваться и в итоге дурой выставит меня. Я хочу увидеть всё сама. Своими глазами. Чтобы не было возможности сомневаться или оправдывать его. Чтобы все кирпичики легли так, что уже не сдвинешь.

Ровно через полчаса Серёга и правда уходит. Он даже не попрощался, не удосужился меня приобнять и поцеловать хотя бы в щеку. И это к лучшему, он только укоренил мои сомнения.

Даю Иванову тридцать секунд форы, а затем открываю дверь и выхожу следом.

Несусь по лестнице, игнорируя лифт — так будет быстрее. Вылетаю из подъезда, сразу же выцепляю взглядом его фигуру. Он движется к своей машине, а я дёргаюсь к своей, радуясь, что она стоит за углом и Серёжа не заметит её. Сбегаю по ступенькам и слышу, как за спиной открывается дверь. Машинально оборачиваюсь, а когда вижу стройную девушку со спортивной сумкой на плече чуть ли рот от удивления не открываю.

Она выходит и на секунду замирает. Реакция такая быстрая, что я считываю каждую микродеталь: глаза расширяются, плечи дёргаются, дыхание короткое. Соседка. Я её узнала — она девушка того соседа, в голос которого я влюблена.

На секунду она смотрит туда, куда я смотрела всего несколько секунд назад. На моего Иванова. И её взгляд становится тяжелее. Кивает мне. Киваю ей. А потом она делает вид, что что-то забыла, и возвращается в подъезд.

Отворачиваюсь и скрываюсь за углом дома. Сажусь в машину, завожу двигатель, кладу дрожащие руки на руль.

Почему у меня такое ощущение, что она шла к Серёже?

Семён

Первые два года отношений с Ритой были идеальными: лёгкость в общении, смех, тепло и страсть. Много страсти. А потом начались сплошные придирки. Наверное, как у большинства — финансового плана. Деньги. Траты. Я менеджер по рискам в страховой компании, оцениваю и контролирую потенциальные угрозы. Если совсем кратко — обеспечиваю финансовую устойчивость компании. И как назло, дома, та же работа. Только там соломку подстилаю под желания Риты, чтобы не разнесло нас очередной истерикой. И ведь я никогда ей не отказываю. Точнее, не отказывал. Но, вот прошёл год, полтора… а мы словно топтались на месте. Такое у меня было ощущение.

Я сам загнал себя в этот угол, живя с таким отношением, что всё успею, всё можно отложить на потом. В итоге — мне тридцать пять, съёмная квартира, Хонда ЦРВ две тысячи шестнадцатого года. Так себе достижения.

Стал это прокручивать, как на заевшей пластинке каждый день. Рита сначала молчала, терпела, потом сказала, что мне стоит обратиться к психологу по поводу кризиса среднего возраста. А я ей пытался донести, что это не кризис — это понимание, что я хочу квартиру. Свою. Стены, в которые можно вбить гвоздь и повесить что хочу, не спрашивая ничьё разрешения. И чтобы это было не временно. И чтобы машина не дышала на ладан.

План, цель — нужны были только средства.

Впервые взял яйца в кулак и пошёл к руководству, обсудить моё повышение. Я давно работал в компании и был на хорошем счету. Но как-то по привычке просто ждал индексации. Как и все сотрудники, собственно. Пришёл, поговорил с Игнатовым — моим непосредственным руководителем. Он пообещал обсудить этот вопрос с директором.

Два дня как на иголках ходил, даже мысль посещала, что меня попросят на выход или просто проигнорируют и буду работать дальше, как и работал. На третий день ожидания Игнатов вызвал меня в свой кабинет и сообщил о положительном решении.

Я и говорить не буду о том, как обрадовался. Даже брата вытащил в бар, и мы нажрались с ним до поросячьего визга. Не помню, как потом домой-то добрался, не говоря уже о том, что я там вытворял. В памяти — чёрная дыра. Ритка потом орала на меня весь день, и ещё неделю просто напоминала.

Я тогда разозлился на неё и не стал говорить о повышении и прибавке к зарплате. Подумал: “Может, оно и к лучшему. Смогу спокойно откладывать на первоначалку для ипотеки”. Для нас же. Для будущего. Отложил. Начал смотреть варианты. Потихоньку что-то вырисовывалось.

И тут, когда