Случайные. Я тебя найду, глупая - Елена Архипова

мысленно выматерился, но остался сидеть, как сидел. Не лезть же ему сейчас

было рукой под стол, чтобы элементарно поправить вставший колом членом!

А Арина или… (он же правильно услышал её имя?) медленно разломила верхний

нежнейший слой бисквита. Из самой серединки, подобно лаве из жерла вулкана,

потек густой горячий шоколад.

Самым кончиком ложечки искусительница подцепила кусочек ванильного пломбира и

поднесла ко рту.

Слизнула сладкое великолепие с металла медленно, глядя в глаза Цербера. Он

видел, как между белоснежными зубами мелькнул юркий язык, как женщина чуть

прикрыла веки, наслаждаясь вкусом и как сглотнула, проглатывая.

Она открыла глаза, поймав его в плен своих глаз, спросила чуть охрипшим

голосом:

— Хочешь попробовать?

Он наклонился к столу, взял её руку в свою — не отбирая ложку, а просто

накрывая её пальцы своими и точно так же, медленно отломил кусочек десерта.

Затем, точно так же, не отрывая своего взгляда от её, отправил десерт себе в

рот.

Есть с одной ложки с незнакомым человеком — это было более, чем странно. Он

чувствовал себя идиотом — он взрослый мужик, много чего повидавший в жизни и

фондан, одной на двоих, ложкой? Не всегда он снимал женщин, его тоже

пытались соблазнить, увлечь, затащить в койку.

Иногда, когда соблазнительница ему нравилась, он делал вид, что повелся.

Но то, что творила эта женщина — это было сексуально, порочно и, сука, как же

это заводило его!

Она не отдернула руку, не сделала попытки вырвать свою ладонь из его захвата.

Наоборот, она расслабилась, давая ему возможность управлять своей рукой.

Грудь под тонкой тканью платья колыхнулась от глубокого вдоха, женский взгляд

поплыл и она, дразня кончиком языка, аккуратно облизала губы.

— Едем? — прошептал осипшим голосом.

— Едем, — согласилась без лишнего жеманства.

Церберу этого было достаточно. И как же ему, черт возьми, зашло то, что она

согласилась и не стала ломать комедию…

Он вызвал такси, кинул на стол деньги за ужин и они, не говоря больше ни слова,

вышли из бара…

Глава 6

Глава 5

Такси летело по ночному городу. Они сидели на заднем сиденье, не касаясь друг

друга и не говоря ни слова, но воздух между ними стал таким же горячим и

тягучим, как расплавленный шоколад из того самого фондана.

Цербер чувствовал жар её бедра в нескольких миллиметрах от своей ладони, слышал

её дыхание — слишком частое для спокойствия. Он чувствовал её всю! Каждой

клеточкой своего организма!

А она делала вид, что смотрела в окно, на бегущие огни витрин и на город,

мелькающий за окном, но он видел её отражение в стекле. И в этом отражении

она смотрела на него, с задумчивым выражением на лице, явно думая о чем-то

своем.

Он назвал адрес отеля — останавливался сам там несколько раз и был уверен в их

репутации.

Арина… (а Арина ли?) он вдруг поймал себя на мысли, что ему абсолютно всё

равно, как правильно её зовут. Сейчас было не до имен.

Он спросит потом. И он запомнит.

На ресепшен их встретили дежурным радушием и улыбками. Они подали свои

паспорта, и через несколько минут Николаю выдали магнитный ключ.

В лифте они стояли рядом, их вновь разделяли смешные миллиметры, но они

смотрели на мелькающие цифры на табло и молчали. Тяжело дышали оба, между

ними искрило и это было уже почти буквально.

Николай чувствовал, как бешено колотится его сердце — глупо, по-мальчишески, в

совсем не свойственном ему нетерпении.

Он не помнил, когда в последний раз его так трясло от предвкушения. Его пальцы

потянулись к её руке, и он сжал их в кулак, не давая себе к ней

прикоснуться.

Не здесь. Не сейчас. Иначе он разделает ее тут же, в лифте, и они переполошат

всю гостиницу.

Осталось всего чуть… Ещё минута…

Наконец лифт звякнул, сообщив, что это их этаж.

Коридор тянулся бесконечно — номер, что им дали, был в самом его конце. Их шаги

скрадывал толстый ковер, а приглушенный свет ламп скрывал их лица, вздумай

сейчас кто-нибудь выглянуть из своего номера.

Цербер приложил к замку карточку-ключ, и в тишине коридора сигнал на открывание

замка прозвучал слишком громко.

В полной тишине они вошли в номер.

Дверь захлопнулась за их спинами, отсекая от всего мира.

Они не зажигали свет — только тусклый ночник у кровати разливал по номеру

золотистый полумрак.

Алина стояла, привалившись спиной к двери, и смотрела на него. В её глазах

горел дикий огонь желания, и сейчас в них уже не осталось ни тени сомнения.

Только этот тягучий, расплавленный шоколад с привкусом мороженого и красного

вина.

Николай шагнул к ней, но не спешил касаться. Он смотрел на её губы, наверняка

всё ещё хранящие вкус десерта.

С каким бы желанием он сейчас впился в них поцелуем.

Башню срывало желанием, а в штанах уже давно всё стояло колом, как у малолетки

на первом свидании.

Положил ладонь на дверь рядом с её лицом, наклонился ниже, чтобы чувствовать

тепло её дыхания и аромат уникальных, как и она сама, духов.

— Арина, — выдохнул он её имя.

— Да, — прошептала она в ответ с таким же протяжным выдохом, не став его

поправлять.

“Пусть называет, как хочет! Так даже лучше”, — проскользнула шальная мысль.

А он больше не мог ждать.

Растягивая, в каком-то немыслимом извращении, собственное удовольствие, Цербер

провел кончиками пальцев по её скуле, заправил выбившуюся прядь за ухо, на

мгновение задержался на шее, чувствуя, как бьется под тонкой кожей пульс.

А потом накрыл её губы своими — сдержанно, с таким напряжением, что дрожали

руки, когда он обнимал эту необыкновенную женщину.

Обнимал аккуратно и нежно, держась из последних сил, чтобы не сорваться в

грубость.

Она ответила на его поцелуй сразу. Изящные тонкие пальцы вцепились в лацканы

его пиджака, притягивая ближе, не оставляя ни сантиметра пространства между

ними.

Вкус шоколада и мороженого, смешанный с особенным запахом её духов, ударил ему

в голову.

Николай углубил поцелуй, и она не отстранилась — напротив, приоткрыла губы,

впуская его, встречая язык своим, дразня, играя, обещая.

Он почувствовал, как она подается вперед, прижимается к нему всем своим телом.

Мягкая женская грудь коснулась его крепкой, и даже через слои ткани он

почувствовал, как напряглись у неё соски. По его