Притворись её мамой - Зоя Астэр

Замечаю руки Стаса, тянущиеся ко мне, чтобы поддержать. Неловко шарахаюсь в сторону.

Нет, не надо меня трогать.

Поднимает их ладонями вверх, будто сдаётся.

— Давай быстрее, — просит ещё раз.

Спотыкаясь о подол, плетусь в ванную комнату.

Запираюсь там на засов.

Может, мне всё это снится? Начиная от злосчастного пакета и ареста, и заканчивая этим Стасом с маленькой голубоглазой девочкой Аней…

Может, скоро я проснусь и вернусь в свою обычную нормальную жизнь?

Пытаюсь расстегнуть молнию на платье. Не поддаётся…

Выходить и просить Стаса помочь мне с платьем совсем не хочется. Тело всё еще напряжено после нападения тех уродов… Ощущения мерзкие…Близость других мужчин, даже тех, кто не сделал ничего плохого, неприятна…

Нахожу в шкафчике над раковиной маленькие маникюрные ножнички.

Всё равно платье уже порвано и заляпано кровью… Его не спасти…

Интересно, сколько оно стоит? Скорее всего я теперь немало должна еще и за испорченную вещь… Эх, кругом одни долги и убытки!

Режу, начиная с верхнего края выреза и вниз. Туго идет. Пальцы быстро начинают болеть.

Ткань с трудом поддаётся…

На глаза почему-то снова наворачиваются слёзы. Я не контролирую это. Они сами текут. Я даже не думала ни о чём…

Продолжаю резать на себе дурацкое свадебное платье и всхлипывать.

Красивое, вообще-то, платье. Я чувствовала себя в нём действительно принцессой. А какие-то уроды решили, что красивое платье — это повод надругаться…

Почему мир такой? Если я слабей, то можно… Всё им можно. Если бы не Стас, я бы, может, уже и не дышала… Или не хотела бы дышать — что вполне вероятно…

Да и он такой же. Нет, не такой же, конечно… но не сильно лучше. Прогибает под себя. Заставляет делать то, что ему надо…

Слёзы капают на ткань рядом с пятнами крови.

Шмыгаю носом и усиливаю нажим на ножницы.

— Лика, ты что плачешь? — доносится до меня приглушённый голос Стаса из-за двери.

Вытираю щёки тыльной стороной ладони.

— Нет.

— Не ври.

Сейчас скажет, что плакать некогда, и я его задерживаю…

Открываю кран над раковиной, чтобы сделать вид, что уже лезу в душ.

Сквозь шум воды из-за двери слышится вздох.

— Не бойся, малышка, всё будет хорошо. Я обещаю. Больше тебя никто не тронет. Никогда…

Эти слова просто рвут сердце.

Закусываю тыльную сторону ладони зубами, чтобы не разрыдаться в голос. Слёзы текут из глаз потоком.

Мне никто и никогда не обещал, что всё будет хорошо. Никто и никогда не вставал на мою защиту.

Полиция запугала сроком за то, в чем я не виновата. И сейчас тот полицейский грозит, что всё-таки даст ход уголовному делу, если я не соберу нужную сумму денег.

Бандиты требовали переписать на них квартиру и попытались изнасиловать.

И только он пообещал, что всё будет хорошо…

Но не мне. Он пообещал это сестре.

Впервые я захотела стать Ликой хоть ненадолго. И чтобы хоть кто-нибудь ещё хотя бы раз сказал, что у меня всё будет хорошо…

9

После душа заворачиваюсь в большой махровый халат и выглядываю из ванной.

Стаса не видно в коридоре.

Иду в комнату. Там стоит шкаф, в котором лежит моя одежда. Точнее, теперь она валяется на полу — те придурки-бандюки устроили основательный беспорядок и повыкидывали вещи с полок.

Стас стоит у стены, он снял с крючка фотографию в рамке и рассматривает её пристально.

Сердце сжимается от волнения.

На фотографии — Лика. Её первый показ. Ей там лет пятнадцать, кажется. Скромная сцена. Старое фото. Хоть бабушка и осуждала сестру за выбор профессии, но эту фотографию со стены так и не сняла.

Думаю, в какой-то степени бабушка гордилась успехами Лики.

— Мы ведь и правда так мало с тобой виделись, что можно сказать и не знаем друг друга… — задумчиво произносит Стас.

— Мхм… — мычу в ответ что-то невнятное.

Понятия не имею, как так вышло, что они «почти не виделись» и умудрились при этом сделать ребёнка.

То есть сделать-то его не проблема. Я не настолько наивна. Знаю, что для некоторых в порядке вещей перейти к сексу в первый вечер после знакомства.

Но потом-то?

Если Лика оставила дочку, а Стас признал её своей и, скорее всего, содержал обеих, то как так вышло, что он плохо знает мать своего ребёнка?

— Собирайся, время идет, — напоминает Стас.

Он аккуратно вешает фотографию обратно, затем садится на диван и закидывает ногу на ногу. Замечаю на кончике его ботинка крохотное пятно крови, и образ холеного обеспеченного мужчины с показа мод обретает немного жуткие черты.

Он ведь дрался совсем не как сытый, привыкший только к интеллектуальному труду человек…

Не каждый может дать отпор отморозкам.

Стас вот может.

А еще он может сидеть в модном дорогом костюме на стуле в зрительном зале и аплодировать своей дочке, дефилирующей по подиуму в платье принцессы.

Образ никак не складывается. Я не могу его понять.

Быстро хватаю джинсы и первую попавшуюся футболку. Ухожу с ними обратно в ванную и переодеваюсь. Потом накидываю на плечи кофту с молнией.

В спортивную сумку закидываю смену белья, пижаму и еще пару вещей.

Оглядываюсь на Стаса. Он читает что-то в телефоне и ритмично дергает носком ноги.

Быстро выдвигаю ящик комода, в котором должны лежать мои документы.

Пусто!

Ни моего паспорта, ни свидетельства о рождении, ни других документов…

Как странно!

Может, бандиты их тоже выкинули на пол?

Оглядываюсь по сторонам, но так ничего и не нахожу.

— Что-то потеряла? — Стас отрывает взгляд от телефона.

— Нет-нет…

Краснею, судя по жару, опалившему щеки. Кидаюсь к сумке и застегиваю молнию.

— Я готова.

— Забыла кое-что, — Стас встаёт, берёт со стола паспорт Лики и протягивает мне.

— Да… конечно…

Чувствую себя мошенницей, когда забираю документ сестры и убираю его в собранную сумку.

Наверное, если бы я сейчас еще раз заговорила о том, что я не Лика, то смогла бы убедить Стаса.

Можно было бы достать с антресолей старый альбом с нашими детскими фотографиями. Предложить съездить к моим знакомым без предупреждения и спросить, как меня зовут.

Но… мне страшно.

Как минимум страшно ночевать потом одной в этой квартире. Да и не только ночевать.

Поэтому я засовываю поглубже чувство вины, спускаюсь вслед за Стасом по лестнице и выхожу на улицу.

Машина, на которой