Безымянный. За гранью прошлого - Елена Архипова

— Да…

— Я аккуратно…

Он начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее, жёстче. Анна подалась ему навстречу, раскрылась вся для него и обхватила его ногами.

Это было дико. Это было остро, развратно, горячо. Это было неправильно.

И это было лучшим сексом в её жизни.

Макар ускорился, вбиваясь в неё с силой, от которой топчан скрипел и стучал о стену. Его дыхание стало рваным, мышцы напряглись, и Анна чувствовала, как внутри неё закручивается и растет наслаждение. Острое, яркое, обжигающее…

— Смотри на меня, — прохрипел, вбиваясь в нее очередной раз.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было напряженным, почти злым, единственный глаз горел желанием и страстью.

— Кончай, — приказал. — Сейчас. Для меня.

Он сделал резкий грубый толчок так, что ее подкинуло на топчане, и она взорвалась в сладкой судороге, захлебываясь в оглушительном крике.

Волна накрыла ее с головой, унесла, разметала на сладкие атомы. Тело билось в конвульсиях, внутри всё сжималось и пульсировало, но сильные мужские руки держали ее крепко, давая сполна насладиться удовольствием.

Наконец Макар рыкнул, с какой-то отчаянной силой вошел в неё последний раз и замер, изливаясь. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как стало горячо…

Через несколько секунд он рухнул на неё, потом перекатился на бок, подтащил её к себе под бок и крепко прижал.

Они лежали, тяжело дыша, переплетенные ногами и руками, вспотевшие, уставшие и оба в каком-то шоке от только что произошедшего.

За окном рассветало. Гроза прошла.

В какой-то момент Макар откатился в сторону, лег на спину, накрыл глаза рукой.

— Чёрт, — выдохнул он.

Анна положила ладонь ему на грудь. Под пальцами бешено колотилось сердце.

— Что “чёрт”?

— Не надо было. Это... не надо было.

Внутри неё всё сжалось, застыв комком.

— Почему? — только и смогла она выдавить.

Он убрал руку с лица и посмотрел на неё. В его взгляде бушевал шторм из боли, злости на самого себя, вины и чего-то ещё, что Анна не смогла сейчас понять.

— Потому что я не тот человек, который... — он осёкся. — Забудь. Просто забудь это всё.

— Я не забуду. Не смогу, — выговорила, едва держась.

Не должна она сейчас выпрашивать его любовь! Не должна!

— Сможешь, — отрезал жёстко. — Ты уедешь в свою Москву, к своей жизни. А я останусь здесь. Так правильно.

— А если я не хочу уезжать?

— Захочешь, — сказал уверенно и встал с топчана. — Все хотят. Рано или поздно.

Макар рывком сел, сбросил с себя остатки сна и чужого тепла. Встал с топчана, не стесняясь, шагнул к стулу, где валялись штаны.

Тусклый свет из окна падал на его спину — широкую, бугристую, исполосованную старыми шрамами. Они шли крест-накрест, белесые на загорелой коже, как метки зверя, который выжил там, где другие не смогли.

Ниже поясницы — крепкая, литая задница, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Он натянул штаны одним резким движением, без стыда, как если бы был сейчас один.

Вышел в сени. Дверь хлопнула.

Анна осталась лежать, глядя в потолок.

Что это было? Разрядка после пережитого стресса? Длительное воздержание?

“Дура! Дура! Дура! — ругалась на себя мысленно. — Размечталась тут, а он всего лишь взял, что хотел и всё!”

Она отвернулась к стене и тихо расплакалась, уткнувшись в подушку.

Макар больше не вернулся в дом.

Анна слышала, как он сначала колол дрова, потом складывал их в поленницу, потом, кажется, возился со старым УАЗиком, что стоял под навесом.

Утро было неловким.

Макар молчал, хмурился. Анна тоже молчала. Всё, что он хотел сказать, он сказал ночью. А она услышала. Ей никогда не требовалось повторять дважды.

Он сварил кашу, поставил перед ней тарелку.

— Ешь. Дорога дальняя.

— Дорога? — переспросила Анна.

— Везу тебя в деревню. МЧСники сообщили, что гроза ушла и завалов особо не было, значит, проедем.

— Не терпится поскорее от меня избавиться? — выпалила она раньше, чем сама же успела подумать.

Он сверкнул на неё единственным глазом, уголок рта странно дернулся, словно он хотел расхохотаться, но передумал, вместо этого сказал жестко:

— Если ты уже поела, то собирайся. Мне ещё в магазин надо заехать, и на почту.

Сказал и вышел, убрав посуду в раковину.

Она доела кашу. Оделась в свою уже высохшую одежду, прибрала посуду со стола, вымыла две тарелки и кружки.

Дура? Может быть, но уж какая есть. Оставлять после себя не убранное Анна не могла.

Макар ждал на улице, заведя старый УАЗ, и что-то проверял под капотом.

Анна вышла, подперла дверь палкой — запомнила, как тут у него было, когда он её привел, и молча села в машину.

Макар проследил за её действиями, но не сказал ни слова, захлопнул капот, сел за руль, развернулся и поехал в сторону деревни.

Молчали оба.

Анна смотрела в окно, чувствуя, как внутри растет обида. Да что он себе позволяет? Что она, старая тряпка? Использовал и выбросил?

— Ты злишься, — сказал, вдруг, не отрывая взгляда от дороги.

— С чего такой вывод? — спросила холодно.

— Слышу по дыханию.

— Серьёзно? Слышишь?

— Слышу, — подтвердил. — Ты думаешь о том, что я тебя использовал.

Анна резко повернулась к нему, выплюнула зло:

— А разве это не так? Что, давно женщины не было, да? Даже такая как я, грязная и вымотанная, приглянулась?

Он сжал руль сильнее.

— Может и так. Только вот мы оба друг друга использовали. Тебе нужно было забыться. Не знаю уж, что тебя привело в эту глухомань, но думаю, ты сбежала сюда после развода. И даже такой, как я, сгодился, чтоб выбить воспоминания о своем недомужике.

Анна открыла рот, но, так ничего и не сказав, закрыла. Макар, не глядя на неё, словно и правда слышал, как она дышит и о чем думает, усмехнулся, но тоже не сказал ни слова.

Она не стала больше ничего говорить. Боялась разреветься. А показывать этому грубияну свою обиду и слабость Анна не хотела.

Поэтому остаток пути они проехали в полном молчании.

Деревня показалась за поворотом неожиданно. Макар подъехал к дому, который когда-то принадлежал тётке Марфе, притормозил у калитки и сообщил, не глядя на Анну:

— Приехали.

Анна молча открыла дверь, вышла, и прежде, чем захлопнуть её, обернулась и всё-таки сказала:

— Спасибо за то, что спас. Ну и за всё…

Он кивнул, всё так же глядя в лобовое стекло, а не на неё.

Она захлопнула дверцу и пошла к дому, не оборачиваясь. Слышала, как за спиной завёлся мотор, УАЗ развернулся