Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Больничный коридор пах антисептиком, разбитыми надеждами и переваренным кофе из автомата – идеальный букет для моего текущего существования. Костыли впивались в подмышки, напоминая, что карма существует и она мстительная сучка с хорошей памятью. Гипс на левой ноге весил как чугунная гиря правосудия, которой меня приговорили таскать ближайшие шесть недель.

Спасибо, Винни. Надеюсь, те файлы стоили того, что твои дружки решили поиграть в бейсбол, используя мою ногу вместо мяча.

Я ковыляла по пустому коридору, считая плитки – двадцать три, двадцать четыре – и смаковала свою обиду, как хорошее вино. В голове всё ещё крутились строки кода, данные, которые я успела скопировать до того, как встреча пошла наперекосяк. Банковские счета. Имена. Суммы с таким количеством нулей, что захотелось бы присвистнуть, если бы рёбра не напоминали о "дружеской беседе".

Три часа ночи. Больница спала. Я – нет. Сон и я развелись где-то на втором курсе университета, когда я поняла, что взлом чужих серверов куда интереснее лекций по высшей математике.

Двадцать пять. Двадцать шесть.

Я свернула за угол, уже мысленно репетируя, как буду объяснять ночной медсестре свою прогулку как вдруг врезалась.

Не просто столкнулась – впечаталась всем телом, всей своей жалкой конструкцией из костылей, гипса и плохих жизненных решений в нечто твёрдое, горячее и, судя по тактильным ощущениям, совершенно голое.

Время сжалось. Растянулось. Завязалось в узел и решило поиздеваться надо мной.

Первое, что зарегистрировал мой мозг – кожа. Много кожи. Слишком много кожи. Загорелой, будто её владелец только что вернулся с какого-то элитного курорта, а не шатался по больничным коридорам в три часа ночи. Горячей – температура обжигала мои ладони, когда я инстинктивно выбросила руки вперёд.

Второе – мышцы. Твёрдые. Рельефные. Словно какой-то одержимый скульптор решил высечь из мрамора учебник анатомии и забыл добавить одежду. Пресс под моими пальцами можно было использовать для стирки белья – и это была не метафора.

Третье…

О нет.

Моя правая рука, отчаянно цепляясь за что угодно, лишь бы не упасть, обхватила нечто тёплое, бархатистое и определённо не предназначенное для хватания в качестве опоры.

Я схватила незнакомца за член.

Сжимала его в кулаке, как поручень в метро.

Время остановилось.

Мой мозг завис, как древний компьютер при попытке открыть слишком много вкладок порнхаба одновременно. Костыль с грохотом рухнул на пол – звук эхом прокатился по коридору, – но я едва его слышала сквозь рёв крови в ушах.

Мужчина подо мной – надо мной? – застыл. Полностью. Каждая мышца окаменела, превратилась в натянутую струну. Я почувствовала, как он втянул воздух сквозь зубы – резко, шокированно, с тихим шипением, – и этот звук, этот грёбаный звук отдался где-то внизу живота предательским теплом.

Нет. Нет-нет-нет. Не сейчас. Не здесь. Не с голым незнакомцем в больничном коридоре.

Несколько секунд – вечность – мы оба просто стояли. Я – с его членом в руке. Он – в полном охренении от происходящего.

Потом его взгляд медленно, мучительно медленно, скользнул вниз. К моей руке. К тому, что она держала. Задержался там на мгновение, будто он пытался осознать реальность происходящего.

Затем поднялся обратно к моему лицу.

Я встретилась с глазами цвета расплавленного золота.

Охренеть.

Нет, серьёзно. Охренеть вслух, письменно и с нотариальным заверением.

Передо мной стоял – едва стоял, мышцы подрагивали от напряжения – мужчина, который не должен был существовать за пределами обложек любовных романов и особо смелых фантазий. Высокий, под метр девяносто минимум. Широкие плечи, узкие бёдра, пресс, достойный рекламы спортивного питания. Резкие скулы, способные резать стекло. Точёная челюсть с лёгкой щетиной. Полные губы, сейчас приоткрытые в немом изумлении.

И эти глаза. Эти невозможные золотые глаза, в которых плескалось нечто среднее между шоком, яростью и совершенным непониманием происходящего.

Одна его бровь медленно поползла вверх.

Вопрос без слов: "Серьёзно? Вот так мы знакомимся?"

Поздравляю, Кейт. Ты только что познакомилась с незнакомцем в обратном порядке. Сначала интимные части, потом, может, имя узнаем. Мать твою, где мои приоритеты?

Я всё ещё не отпускала.

Пальцы словно прилипли, отказываясь слушаться команд мозга. И – и, чёрт, – я чувствовала, как под моей ладонью он начинает твердеть, наливаться жаром, и моё лицо вспыхнуло так, что можно было жарить яичницу.

Кейт, ОТПУСТИ. ОТПУСТИ ПРЯМО СЕЙЧАС.

Но какая-то безумная, саморазрушительная часть меня – та же самая, что заставляла взламывать защищённые серверы и связываться с мафией – решила, что раз уж попала в неловкую ситуацию, то надо выходить из неё стильно.

Я провела рукой вверх.

Потом вниз.

Медленно. Оценивающе.

Раз уж схватилась – так схватилась. Какого хрена мелочиться.

Его глаза распахнулись. Зрачки расширились, поглощая золото радужки. Дыхание сбилось – я видела, как резко вздрогнула его грудная клетка. Губы приоткрылись шире, обнажая ровные белые зубы, и из его горла вырвался звук – низкий, гортанный, нечто среднее между стоном и рычанием.

Мышцы под его кожей заходили ходуном.

А я подняла взгляд и встретилась с его золотыми глазами.

И медленно, с самой наглой ухмылкой, на какую была способна, произнесла:

– Впечатляюще. – Я разжала пальцы, отпуская его, и добавила с издевательской интонацией: – Девять из десяти. Снимаю балл за отсутствие предупреждения. Обычно мужчины хотя бы ужин предлагают, прежде чем дать мне подержаться.

Он моргнул.

Один раз.

Второй.

Словно пытался перезагрузить мозг и осознать, что только что произошло.

Я оттолкнулась от него, пытаясь восстановить равновесие на одной ноге, но гипс потянул вниз, гравитация злорадно потирала руки.

Он поймал меня.

Двинулся молниеносно, несмотря на то, что секунду назад едва держался на ногах. Сильные руки обхватили мою талию – большие ладони легли на бёдра, пальцы впились в кожу даже сквозь тонкую ткань пижамы – и притянули к себе, удерживая с такой силой, что воздух вышибло из лёгких.

Снова оказалась прижата к его груди. Только теперь между нами не было вообще ничего – ни иллюзий, ни недопонимания. Он был горячим, твёрдым и возбуждённым. Я чувствовала это всем телом, каждым квадратным сантиметром кожи, и моё предательское тело откликнулось волной жара, которая прокатилась от затылка до пальцев ног.

Серьёзно? Вот сейчас? Предательница.

Он пах летом. Свежескошенной травой, нагретыми солнцем полевыми цветами, мёдом и чем-то пряным, дурманящим, что заставляло мой мозг делать очень глупые