История одной ненависти - Дара Бояринова

Это был самый обычный день. Перед обедом мне позвонила на работу Ларка. Вообще– то подругу родители назвал красивым именем Лаура, но для меня она на всю жизнь осталась смешливой девчонкой Ларкой, с задорными косичками, торчащими в разные стороны, с веснушками на курносом носу, с ободранными коленками и зелёными пятнами от травы на платьице, которая грызёт кислющие яблоки, уворованные в соседском саду.

– Тина! Мне срочно нужно твой гарнитур с голубыми топазами!

– Здравствуй, Лара, я тоже рада тебя слышать, и у меня все в порядке.

– Тинка, ну не вредничай! У меня невероятный клиент, и он пригласил меня в шикарный ресторан! Он может, кстати, помочь с расширением моего ателье.

– В шикарные рестораны ходят на свидание, а не говорят о делах. Ты вообще в курсе?

– Я бы хотела совместить, если получится. Для этого мне и нужны твои топазы, они идеально подойдут к моему новому платью! – как на духу призналась подруга.

– Заезжай вечером и возьми, – усмехнулась я ее энтузиазму.

– Мне надо сейчас! У нас встреча намечена в пять. Понимаешь, в пять, очень по– деловому. Я сейчас лежу в ванне и буду приводить себя в порядок. Тиночка, пожалуйста, съезди за ними и привези мне. Очень тебя прошу! Может, это судьба!

– Богиня, убереги нас от этого! Обычно все, что «может, судьба», ты посылаешь очень далеко, придав ускорение словами!

– Это ты у нас порядочная почти миссис, а мы, одинокие мисс, ищем своего принца методом проб и ошибок или, как ты говоришь, методом научного тыка, не ожидая милостей от природы!

– Ладно, ты там не утонешь, в ванне?

– «Ладно» – это значит –съездишь или призыв заткнуться?

– Съезжу, а то, не дай Богиня, разрушу счастье подруги!

– Я тебя люблю! Жду!

* * *

Выйдя на улицу, вдохнула прогретый солнечными лучами и напитанный ароматами весенних цветов воздух. Осмотревшись, перебежала дорогу и направилась вдоль кривой живописной улочки в сторону дома.

Войдя в холл, увидела мужские туфли и портфель, примостившийся на полу рядом с туфлями, и сильно удивилась: странно, Альберт никогда не приезжал днем. Вообще никогда!

Может, что– то случилось?

И уже собралась окликнуть его, даже воздуха набрала в легкие для громкого призыва, когда услышала доносящиеся из спальни непонятные звуки. Поднявшись на второй этаж и подойдя к двери спальни, обо всем догадалась, но какая– то сила, скорее всего, желание убедиться окончательно, не дав себе трусливой возможности подумать, что неправильно все поняла, заставила войти в комнату!

На кровати происходил апогей «большой и чистой телесной любви» в исполнении моего жениха, уже почти мужа, и второй моей ближайшей подруги Одри.

Он скакал на ней, рвался к финалу, громко выкрикивая пошлости. Столкнулась взглядом с Одри, лежащей под ним. И этот взгляд за секунду из откровенно чувственного превратился в испуганный и панический.

Вышла, осторожно притворив за собой дверь, спустилась на первый этаж, прошла в кухню, заварила себе кофе, села за стол с чашкой в руке, заправила тонкую сигарету в мундштук, закурила и уставилась в окно невидящим взглядом, пытаясь разобраться в своих мыслях и ощущениях.

Надо признаться, испытывала я целый букет чувств: непонимание, жгучую обиду на Одри, какую– то брезгливость от самой ситуации, что– то еще неприятно шебуршащее в душе, но все это было второстепенным. Главным и самым сильным, удивившим откровением, чувством было огромное облегчение, ощущение, что некая невероятная тяжесть, давившая на меня много лет, вдруг свалилась с плеч! И это поразило меня до глубины души!

«Я потом с этим разберусь! Я сяду, подумаю и все пойму, а сейчас мне надо выдержать разговор! Просто потерпеть немного и пережить неизбежный треп!»

Услышала звук закрывающейся входной двери – ушла Одри. На кухню вошел Альберт, босиком, в брюках и расстегнутой рубашке.

– Свари мне тоже кофе, – попросил он.

Молча показала ему рукой на плиту – жест означающий: «Вари сам!».

– Ты же знаешь, я не люблю варить кофе, – раздраженно попенял он, достал из холодильного шкафа кувшин с водой и налил себе в стакан. Он пил, зло разглядывая меня, ну и высказался, само собой.

–Ты сама в этом виновата! – начал наступление Альберт. – Мы помолвлены уже больше года! В конце концов, я нормальный мужчина! И мне это нужно!

Вот как! Значит, виноватый таки имеется, и к тому же весьма определенный!

– Я не знала, что ты любишь так выражаться в процессе! – я еле сдерживала рвущийся смех.

– Да, люблю!!! И что?! – закричал он. – Меня это заводит! Но с тобой же это наверняка невозможно, – ты же вся такая… прямо как герцогиня гребаная! С тобой рядом чихнуть страшно, вдруг ты не так поймешь!

– Альберт, ты не нервничай так, – очень спокойно сказала я. – Ты пойди собери необходимые вещи на первое время. Я потом все остальное упакую.

– Я не собираюсь от тебя уходить, и собирать вещи, я их только перевёз! И я уже сказал своей квартирной хозяйке, что съезжаю через две недели.

–Ничего страшного, думаю ты сможешь её убедить дать тебе ещё немного времени. И подыщешь себе собственный дом, – затянулась вишневым табаком.

–Богиня! Что ты несёшь?! Какой дом?! Ты хоть представляешь сколько стоит дом в этом районе?! Тина, не пори горячку, ну подумаешь, переспал я с другой до нашей свадьбы, ну и что?! Если ты мне отказываешь, это еще не повод расходиться! Ты сама виновата! – еще раз упрекнул он.

– Хорошо. Я во всем виновата. Но жить вместе, как мы с тобой планировали, и уж тем более выходить за тебя замуж я не собираюсь. Пожалуйста, собери вещи и уходи!

– Дура! Идиотка! Вот так взять и все разрушить! На что ты жить собираешься?! На свои гроши?!

– Альберт, все время, что мы с тобой знакомы и помолвлены, я живу на свои, как ты выразился, гроши. Если ты напряжешься, то вспомнишь, что у тебя денег я ни разу не брала. Не думаю, что с твоим уходом из моей жизни что– то изменится.

– Я вложил в этот дом бешеные деньги! Это и мой дом!

– Альберт, – не выпадала из спокойного тона