Обретение - Ольга Михайлова

Группа, в составе которой были биоинженер, судовой доктор, космический десантник, навигатор гиперпространственных маршрутов, пилот межзвёздника и командир группы, по образованию техник, сдавала свой последний экзамен.

В космической академии частенько распределяли выпускников по группам, чтобы те могли выполнить поставленную задачу в космосе. Вот и в этот раз стандартная директива выполнялась в штатном режиме, однако, вылетев из огромного зева транспортника, шаттл исчез со всех радаров. Пока пытались выйти на связь, потом искали инверсионный след, уже затем отправили разведывательное судно, к тому моменту прошло не менее двадцати минут.

Упущенное время позже примут за преступную халатность, начнут расследование, однако молодые и перспективные специалисты от этого не воскреснут. Когда спасательный шаттл достиг нужной точки и место взрыва обнаружили, там, среди обломков находились пять искорёженных тел. Не надо быть врачом, чтобы понять, что выживших среди них нет и быть не может. Однако почему трупов всего пять, если в команде было шесть человек?

Жаль, что этот вопрос не задали сразу. Непрофессионально! Снова потеряли драгоценное время, обшаривая заданный квадрат. Шестого человека из группы отбросило на приличное расстояние, при этом визуально повреждений не было. Это был шанс. Тело доставили на борт спасательного корабля. Тёплое.

Татьяна Михайловна Пехова умерла две минуты назад от того, что кончился кислород. В данном случае промедление было сродни убийству. Судовой медик не хотел, чтобы его обвинили в бездействии, поэтому решил, что хуже не будет, если использовать медицинскую капсулу для реанимации. На чудо он не рассчитывал, когда запускал все возможные программы дрожащими руками. Вопреки здравому смыслу в тот самый момент оно произошло. Татьяна начала дышать, а её сердце забилось.

Параллельно этим событиям, случившимся в четвёртом тысячелетии, происходили и другие, только во втором тысячелетии, точнее, в 2035 году. Татьяна Рябова, преподаватель естественно-научного факультета, собиралась на конференцию в научный городок. Её лучшая подруга и коллега Марина была полна энтузиазма, поэтому предложила вылететь в Новосибирск уже сегодня.

Снегопад в ноябре никого не пугал, однако, чтобы добраться до аэропорта, пришлось долго ждать такси, потом стоять в пробках, затем нестись по заснеженной трассе, чтобы не опоздать на регистрацию. Наверное, она задремала, потому что то, что произошло дальше, она просто не успела увидеть. Водитель не справился с управлением.

Открыла глаза, но не поняла, ни где я, ни почему лежу в стеклянном гробу. Или хрустальном? Розыгрыш? Попыталась повернуть голову направо и налево — вдруг гномы или принц прячутся? Но голову вдруг прострелили воспоминания. Чужие. И, в то же время, мои. Я по-прежнему Татьяна, но отныне моя жизнь пройдёт в новом времени и новом теле.

Предшественница смогла найти выход из тупиковой ситуации в последние минуты своей жизни. Это сберегло её от взрыва, но не от смерти, увы. Я долго восстанавливалась, приходила в себя, привыкала к этой жизни и к новой себе, но пришлось принять решение о назначении. Сверху давили, в семье тоже, вынуждая подписать случайное распределение на планету Ферр. Год — именно этот срок предполагался для обязательной отработки после окончания межгалактической академии. Выдюжу!

Свет ворвался болезненной стрелой в мозг. Поморщилась и сделала попытку размять шею. Наверное, задремала на плече у Маринки, поэтому сейчас шея не гнётся. Громкий писк заставил все мысли исчезнуть. Глаза распахнулись, а дальше я перестала понимать что-либо.

Стеклянный купол над моим гробом? Я что, того? Тогда чего в хрустальный гроб угодила? Это розыгрыш? Попыталась даже скосить глаза во все стороны, но колпаки гномов не мелькали. А, может, я угодила в криокапсулу? На прошлой неделе вышла статья, как раз, где тестировали первые капсулы. Вроде бы успешно, но пока на мышах. Так я-то не мышь!

А кто?

— Татьяна, проснулась? Как самочувствие?

Мужчина в белом костюме, напоминающем лёгкий скафандр, проверял аппаратуру и ловким движением руки открыл капсулу. Мне стало легче дышать. А он продолжал осмотр.

— Приподнимите голову, голубушка.

Но голова не хотела подниматься. Шея не желала поворачиваться, а руки и ноги застыли, словно и не мои вовсе.

— Не получается.

Мой голос хрипел, нотки отчаяния были явными. Неужели я парализована? С уголков глаз скользнули слезинки, прочерчивая прохладную дорожку к ушным раковинам.

— Ну что же, Татьяна, расстраиваться поводов нет. Сейчас помогу!

Он чуть подвигал мою голову, и я сразу ощутила лёгкое покалывание в позвоночнике. Пальцы защипало, а я с радостью отметила, что тело ожило.

— Где я?

— В медблоке. Тебе дважды за сегодня повезло остаться в мире живых!

Я с недоумением уставилась на доктора.

— Ваш шаттл взорвался, соболезную. Все из твоей команды мертвы. Когда мы добрались до места крушения, то тебя не сразу обнаружили. Закончился запас кислорода. Честно говоря, между нами, не думал, что твоё тело вернётся к жизни, но реанимационные действия в капсуле сотворили чудо!

Я хлопала глазами и пока ничего не понимала. Капсула, космос, взрыв, шаттл какой-то! Белиберда сплошная. Я умерла? Теперь я — не я? Осмотрела свои ладони, повертела перед глазами эти нежные девичьи руки с изящными длинными пальцами. Ноготки, словно жемчужинки: короткие, аккуратные, но с прозрачным мерцающим покрытием.

— А в душ можно?

— Санблок сразу за этой дверью.

Мне помогли встать и проводили до двери. А там я смотрела на юную девушку со светлыми волосами, голубыми наивными глазами и пухлыми губками. Рост средний, около 170-ти. Я была чуть выше, так что на глаз определить несложно. Лицо можно назвать красивым, а что у нас ниже? Руки ощупали все выпуклости, но щупать мало, надо бы осмотреть. Повернулась к зеркалу спиной, но и здесь недостатков не обнаружила. Что же, мне повезло с внешностью, но опыт прожитых лет подсказывает, что к каждой роскошной попе прилагается комплект из приключений.

— Кто же ты, Таня?

Всмотрелась в эти глаза, на дне которых теперь росла моя внутренняя сила жить, заслоняя эту наивность. Потянулась рукой к отражающей поверхности. Странно было осознавать, что эта молодая красотка, повторяющая все мои движения, — теперь я. Вот только хватило одной секунды, одной мощной вспышки боли, чтобы воспоминания этого тела вернулись вместе с двигательной активностью. Запах крови, ощущение полного оглушения, темнота и удар.

Пришла я в себя, хотя, куда в себя, совсем не в себя пришла! Тавтология, однако,