Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

— Он выбросил тебя? — спросила она.

Вопрос был простым.

И от этой простоты внутри что-то треснуло.

Я могла бы поправить: развёлся, расторг союз, отправил в родовую крепость. Можно было подобрать красивое слово, как взрослые всегда подбирают красивые слова для некрасивых поступков.

Но я сказала правду:

— Да.

Мариам посмотрела на Темура.

— Дом говорил.

— Дом много говорит, — огрызнулся он. — Не всему надо верить.

— Он сказал: придёт выброшенная.

У меня похолодело в груди.

Марта перекрестилась своим странным жестом.

— Мариам…

Девочка не отвела взгляда.

— Ты не Тамара.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как маленький Лука под столом втянул носом воздух.

Темур резко повернулся к ней:

— Молчи!

— Она не Тамара, — повторила Мариам. — У Тамары душа была как свечка за мокрым стеклом. А у неё… как дверь, которую выбили ногой.

Я не знала, плакать или смеяться.

Наверное, это было самое точное описание меня за всю мою жизнь.

— Мариам видит то, что другие не видят, — сказала Марта тихо. — Иногда лучше, чем надо.

Темур снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде было не только недоверие. Там появился вопрос. Опасный, хрупкий.

— Если ты не она, тогда кто?

Я открыла рот.

И не смогла ответить.

Кто я?

Арина, умершая под дождём в другом мире? Тамара Орбелиани, чьё тело теперь дышит моими лёгкими? Чужая женщина, которой мёртвая княгиня оставила детей и проклятую крепость? Ошибка источника? Или его последняя попытка?

— Я не знаю, — сказала честно.

Темур фыркнул.

— Удобно.

— Зато правда.

Он не нашёлся, что ответить.

Маленький драконёнок под столом шевельнулся. Чешуя у него была тёмная, почти чёрная, но на кончиках крыльев мерцали серебристые пятнышки. Он был размером с крупную собаку, только слишком худой, с тонкой шеей, большими глазами и дрожащими лапами.

— Лука? — тихо позвала я.

Драконёнок вздрогнул так, будто имя ударило его.

Темур сразу шагнул боком, закрывая его собой.

— Не смей.

— Я просто позвала.

— Не смей говорить его имя так, будто имеешь право.

Я кивнула.

— Хорошо. Не буду.

Он снова растерялся.

Кажется, взрослые редко соглашались с ним сразу.

Марта осторожно подошла к стене и зажгла маленький светильник. Тёплый жёлтый свет разлился по комнате, и она стала меньше походить на темницу. Хотя, если честно, темницей и была.

Круг на полу. Три тонких матраса. Сундук с детской одеждой. Полка с деревянными фигурками. Миска с недоеденной кашей. Кувшин воды.

Я посмотрела на Марту.

— Они живут здесь?

Старуха отвела глаза.

— Здесь их не слышит внешний двор.

— Они живут здесь? — повторила я.

Марта сжала губы.

— Пока это было безопаснее всего.

Внутри меня поднялась злость.

Не на неё. Не совсем.

На мир, где безопасность для детей выглядела как круг на каменном полу и тайная комната за шкафом.

— Что с ними сделал Совет?

Темур оскалился.

— Ничего. Мы сбежали раньше.

— Темур, — прошептала Мариам.

Он резко обернулся.

— Что? Она всё равно узнает. Все хотят знать, что с нами не так.

Я не стала говорить, что с ними всё так. Такие фразы иногда ранят сильнее. Потому что ребёнок, которому много раз объяснили его неправильность, не поверит красивому утешению с первого раза.

— Я хочу знать, от кого вас защищала Тамара, — сказала я. — Это другое.

Темур долго смотрел на меня.

Потом медленно опустил руку. Чешуя на его скулах стала бледнее.

— Они называли это исправлением, — сказал он. — Если дракон не обращается правильно, его нужно исправить. Если видит мёртвых — очистить. Если огонь не слушается — подавить. Если кровь не та — проверить.

Последнее слово он произнёс почти шёпотом.

Марта закрыла глаза.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

— Проверить как?

Темур усмехнулся. Криво, зло, не по-детски.

— Ножами. Камнями. Песнями, от которых кровь идёт из носа. Вопросами. Всегда одними и теми же: кто твой отец? кто твоя мать? что ты слышишь во сне? почему источник реагирует на тебя?

Мариам обняла куклу крепче.

— Они спрашивали у Луки, — сказала она. — А он не умеет говорить.

Маленький драконёнок тихо заскулил.

И вдруг я уже не могла сидеть на месте.

Я поднялась. Темур тут же напрягся, но я не пошла к ним. Подошла к стене. Уперлась ладонью в холодный камень.

— Слышишь? — спросила я крепость.

Марта резко подняла голову.

Я не знала, к кому обращаюсь. К дому? К источнику? К мёртвой Тамаре? К самой себе?

— Если ты правда меня впустила, — сказала я тихо, — значит, теперь слушай. Эти дети больше не будут жить за стеной, как преступники.

Шавцихе ответила не сразу.

Сначала где-то далеко скрипнула балка. Потом в коридоре глухо ударила дверь. Потом защитный круг на полу дрогнул.

Марта побледнела.

— Княгиня, осторожнее.

— Я сказала, — повторила я, чувствуя, как метка на руке снова нагревается, — не будут.

Синие линии круга вспыхнули.

Темур вскрикнул:

— Не трогай!

Он бросился к Луке, Мариам зажмурилась.

Я тоже испугалась. Господи, я понятия не имела, что делаю. Не знала ни одного заклинания, ни одного правила. В моём мире я умела оплачивать счета, искать скидки в супермаркете и молчать, когда больно. Всё. Этого явно было мало, чтобы спорить с магической крепостью.

Но круг не сжался.

Он раскрылся.

Одна линия за другой погасли, будто кто-то снимал с пола невидимые замки. В воздухе запахло дождём и пылью. Стена за моей спиной стала тёплой.

Марта прошептала:

— Дом принял приказ.

Темур смотрел на пол так, словно не понимал, почему небо не рухнуло.

— Мы… можем выйти?

Голос у него сорвался.

Вот теперь мне захотелось плакать.

Я вспомнила себя в день, когда наконец вынесла последний пакет из квартиры бывшего мужа. Как стояла в подъезде и не могла поверить, что могу пойти куда угодно. Что никто не спросит, почему я задержалась. Никто не скажет, что я мешаю. Свобода иногда сначала похожа не на радость, а на пустоту под ногами.

— Можете, — сказала я. — Но если пока страшно, можно не сразу.

Темур сглотнул.

Мариам поднялась первой. Сделала один маленький шаг за линию круга.