Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева
Громкий всхрап оборвал его на полуслове. Феанор удивлённо посмотрел вниз. Ария заснула в середине его рассказа, как это часто бывает с детьми, когда их валит с ног крепкий сон там, где застанет.
— Дагон, увидев тебя, со страху зароется головою в песок, — задумчиво протянул Феанор, поднял руку и стёр ниточку слюны, сползшую на подбородок царицы.
Подтянулся назад, откинулся спиной на шёлковые подушки, бережно притянул к себе новобрачную супругу, обнял, укладывая её поудобнее, подхватил край лёгкого покрывала, укрыл её.
Теперь ничто не мешало ему любоваться ею, рассматривать черты её лица, трогать кончиком пальца длинные ресницы, касаться нежной, покрытой пушком щеки, вдыхать запах чистого, юного тела.
Такая хрупкая спящая Ария рождала в его сердце смуту странных чувств: тихого, благоговейного восторга и протеста тому, что должно было свершиться вскоре. Если бы в его власти было не допустить той грядущей битвы!
Феанор не стал гасить светильники, не захотел вставать, пожалел тревожить сон своей царицы. Пусть горят, покуда не выгорит в них всё масло. Он наклонился и чуть коснулся губами виска девушки.
— Ария, — тихо прошептал Феанор, — это значит — «избранная».
Глава 4
В предроковой час
А свадьба гуляла до утра. Демира до рассвета просидела за свадебным столом. Старейшины и уважаемые люди города завладели вниманием руанской королевы, поднимали кубки во славу её, делились опытом, просили совета. Лишь под утро утомлённая музыкой, смехом и нескончаемыми здравицами, она оставила гостей.
Демира стояла на открытой террасе дворца, смотрела, как хитрыми старыми котами вползают на берег серые сумерки рассвета. Тяжёлые злые волны шумно бились о скалы, поднялся холодный ветер, с неба посыпал мелкой сухой крупой снег — огрызалась напоследок, уходя в свою берлогу, Зима-Морана.
— Тебя всегда манило одиночество. — Арий Конрад неслышно подошёл и встал рядом.
Демира молчала, смотрела, как шумно откатываются назад волны и вновь набегают на берег, заливая камни и оставляя пенные брызги на них.
— Вода шлифует камень, стирает его острые грани, делает его круглым и гладким, — раздумчиво проговорил магистр. — Всё, что нужно воде — это время. И камни обращаются в песок, и вода уносит его за собой…
— Чего ты хочешь, Бессмертный? — устало прозвучал её вопрос.
— Ты — моя, Демира, — голос его был наполнен глубокой страстью, и в серых глазах бушевала такая же неукротимость, как внизу, в волнах прибоя, — ты всегда была моей, как желание и боль. Мне нужно лишь время, ещё немного времени, чтобы ты смогла понять это, и чтобы моя любовь рассыпала чистым сухим песком камень в твоём сердце.
Руанская королева резко обернулась, смотрела на него холодно и зло.
— Я не люблю тебя, Арий Конрад! — Её слова замораживали заживо. — Я не пойду с тобою одной дорогой! Я дала слово Чёрному Велору и буду с ним! Убирайся из моей жизни!
— Ты — свет во тьме моих ночей, Демира, — хрипло прошептал магистр, — ты — больше, чем свет, ты — живой огонь, сжигающий тьму! Мы так боялись тогда не устоять, проиграть друг другу жизнь, лишиться своей цели, своего приза. Но теперь я не боюсь, и ты не бойся. Отступи перед бессмертием, Демира! Войди в жизнь, довольно бежать от неё! Войдём в неё вместе!
— Нет, Арий Конрад! — битым стеклом прозвенел её полный ярости голос. — Нет больше места в моей душе земным страстям! Уходи! Я всё тебе сказала! Твоей я не буду!
— Будешь! — усмехнулся он. — Всегда была и всегда будешь! Прощай! Думай обо мне! Мы увидимся вскоре!
Арий Конрад поднял вверх руки, обернулся вокруг себя и обратился в большого оранжевого филина — тотемное животное ордена. Демира прежде видела его лишь в обличие волка, но птицею никогда.
Филин посмотрел на неё круглым жёлтым глазом, щёлкнул кривым клювом, взмахнул широкими крыльями и вылетел через окно террасы, уронив в ладони Демире длинное перо с двумя чёрными ободками и белой каймой.
Она взяла его, не бросила на пол. Подошла к раскрытому окну, прижалась лбом к холодному ребру медной рамы.
— И птицей может, надо же! — фыркнул за спиной знакомый голос.
— Ты опять подслушивал? — не оборачиваясь, спросила Демира. — Тебя же подсматривать поставили!
— Да я в дверях стоял! — отмахнулся Ливий. — Тоже шёл воздухом подышать, не знал, что ты тут с магистром… На хрена тебе это бессмертие, Демира? — спросил он прямо. — Что стоит тебе повернуть время вспять, дать шанс своему сердцу?
Королева молчала, стояла, смотрела на море. Сумерки рассеивались, и ясно виден был вдалеке на фоне розового неба силуэт большой летящей птицы.
— Неужно вправду в груди твоей камень? — тихо вздохнул Ливий.
Демира обернулась. Бледное лицо её было искажено болью.
— Дай руку мне, — хрипло прошептала она, схватила ладонь министра и прижала к своей груди.
— Что ты слышишь? — спросила.
Ливий вскрикнул и отдёрнул руку. Будто к кузнечному горну прислонил он ладонь, такой огонь шёл из груди Демиры, и гулким набатом билось в смертной тоске её измученное сердце.
— Боги всесильные! — ахнул министр. — Там не камень! Там кипящая лава, Демира!
— Моё сердце — не камень, Ливий, — с трудом проговорила королева, — моё сердце — мягкая красная глина, легко принимающая форму руки Арий Конрада…
— Так чего ты, Демира? — вскричал он. — Зачем его оттолкнула?
— Бессмертный Арий Конрад смертен перед Нортом Безликим, — Демира смахнула злые слёзы. — Он пойдёт ради меня в самое пекло ада, в самое сердце Ледяных скал безвременья, но я не позволю ему поставить под удар свою жизнь. И все способы хороши, чтобы отвратить его от меня: ложь, клятвы Чёрному Велору, иллюзия каменного сердца…
— Но если ты выстоишь в битве и сокрушишь Норта… — Ливий не договорил.
— Я найду Арий Конрада, даже если мне придётся пройти всю землю! — воскликнула Демира. — Я встану перед ним на колени и буду молить его о прощении! Но сейчас мне нужно только одно — чтобы он не пошёл