Там, где встречаются небо и море - Лина Казак

— Мне нужно тебе кое-что сказать. И ты меня за это возненавидишь.

— Смело с твоей стороны считать, что я еще не ненавижу тебя.

Она широко и искренне улыбается, но я не могу заставить себя улыбнуться в ответ.

— Зев.

Майя садится и сжимает мои руки.

— Ты меня пугаешь. Что случилось?

Я запускаю пальцы в волосы, заставляя себя произнести эти слова.

— В ночь перед нападением на лагерь Восстания. Во время грозы… Я… я вызвал ее. Мне чертовски жаль, Майя. На следующее утро я собирался уйти, но… эгоистично хотел получить повод обнять тебя в последний раз.

Я глубоко и дрожаще вдыхаю.

— Я ничем не лучше Тормика.

Майя молчит так долго, что я уже почти готов опуститься на колени и умолять о прощении. Но она милосердна ко мне и сжимает мою руку.

— Ты вызвал грозу, потому что хотел в последний раз обнять меня.

Она вопросительно приподнимает бровь, и я быстро киваю.

— Ты любил меня даже тогда.

Я снова киваю.

— Даже после того, как я намеренно задумала убить твой народ. Украсть твое королевство. После того, как ты нашел меня в тоннелях с Даком.

При этих словах я так сильно сжимаю челюсти, что, уверен, трескается коренной зуб. Но все равно киваю.

Майя склоняет голову и смотрит на меня мягким взглядом.

— Если ты способен простить все, что я сделала, любовь моя, думаю, я тоже смогу найти в сердце прощение для тебя.

Облегчение разливается в груди. Я подношу ее руку к губам и долго целую костяшки пальцев. Но прежде чем успеваю поблагодарить ее, Майя встает на колени и властно сжимает мою челюсть.

Наши носы соприкасаются. В ее глазах бушуют неумолимые Приливы.

— Но больше никогда не сравнивай моего мужа с этим чудовищем. Понял? — шепчет она мне в губы шелковисто-угрожающим голосом, впиваясь ногтями в кожу.

Во мне внезапно и тяжело вспыхивает желание. Кровь отливает вниз.

Я снова киваю, и на губах медленно расползается ленивая улыбка.

— Хорошо, — чинно произносит она, устраиваясь на подушках.

Бедра раздвинуты, колени согнуты. На губах появляется озорная улыбка.

— Тогда я тебя прощаю. Но, думаю, ты мог бы извиняться передо мной гораздо убедительнее. ОДИН ГОД СПУСТЯ

Должно быть, я сплю.

Белоснежные стены, тяжелые меховые шкуры, укрывающие меня до пояса, пуховая подушка под головой. И чертовски холодно.

Но сверху на меня смотрит прекраснейшая из богинь; в ее синих глазах плещется нежность. Солнечный свет, пробивающийся сквозь большие окна, создает сияющий ореол вокруг ее темных волос.

Я моргаю. Раз, другой.

Ее чудесные глаза цвета океана становятся невероятно яркими — словно их подсвечивает изнутри ее любовь.

Любовь ко мне.

Сердце сбивается с ритма.

Пока я стряхиваю с себя остатки сна, на ее губах появляется улыбка, а ногти скользят по волосам у меня на груди.

— У тебя мурашки, — шепчет она, и улыбка становится шире. — Я же велела тебе вчера вечером снова надеть рубашку.

Я рывком притягиваю ее к себе, и Майя смеется. Гортанный звук отдается вибрацией у меня на коже.

— Тогда она мне не была нужна. Кто-то согревал меня. А так теперь будет лучше.

Я устраиваю ее поперек своей груди, и ее тепло согревает остывшую кожу. Жена прячет голову у меня под подбородком, и довольный вздох ласкает мою шею.

Она двигается, растирая ладонями озябшую кожу моих плеч и бицепсов. Мои руки находят ее бедра и нащупывают край длинной теплой ночной рубашки. Майя стонет, прижавшись к моим ключицам, а затем поднимается на локте. Наклоняется и виновато целует меня в кончик носа.

— Сегодня утром времени нет, любовь моя, — бормочет она. — Не дуйся. Мне нужно посмотреть новые указы, которые подготовил Сорка. Я сказала ему, что буду там с самого утра.

Порыв ледяного воздуха обжигает кожу, когда жена встает с кровати, высвобождаясь из-под мехового одеяла.

— А тебе нужно разобраться с этими магами, не забыл? Вчерашняя драка вышла из-под контроля.

— Мне нужно, — рычу я, — чтобы жена вернулась в постель.

Майя смеется — звонко, открыто, без тени сдержанности. В каждом звуке, от которого замирает сердце, слышится нежность.

— Тебе все мало, — укоряет она, подхватывает мою рубашку с толстого ковра и бросает ее мне.

— Я тебе об этом говорил, — ворчу я, ежась от холода и натягивая рубашку через голову. — Ты знала, на что соглашалась.

Ее улыбка становится задумчивой, а в голубых глазах вспыхивает нежность.

— Да. Да, знала.



Я оставляю жену с Соркой в зале совета. Пожилой мужчина терпеливо ждет, отведя взгляд, пока Майя целует меня на прощание и обещает найти в обед. Он коротко кивает мне в знак приветствия, а затем жестом приглашает Майю сесть.

По дороге по коридору сердце неприятно сжимается от чувства вины. Сорка — хороший человек.

Он понятия не имеет, что именно я убил его сына. И никогда не узнает. Этот хрупкий мир — неохотное принятие Тундрейном окровавленного Темного Командора в качестве своего проклятого Небесами короля — треснул бы, как слишком тонкий лед.

Это бремя, которое мы с Майей делим, хотя на нее оно давит сильнее. Я вижу это в тени, омрачающей ее глаза, когда Сорка ласково проводит рукой по ее голове, и в едва заметной дрожи ее подбородка, когда она держит Даэку — младшую дочь Сорки и Вайкиса, — с ее до боли знакомыми темно-синими глазами.

— О чем ты думаешь? — переливчатый голос Суры вырывает меня из задумчивости. — Выглядишь виноватым.

Она подстраивается под мой шаг, и наши сапоги тихо стучат по ледяному полу.

— Ни о чем.

Сура бросает на меня взгляд, который буквально кричит: «Вранье», — но не настаивает. Уверен, Майя рассказала ей правду о той ночи в тоннелях, но если Суру устраивает не поднимать эту тему, то и меня тоже.

Солнечный свет льется в коридор, когда двое воинов распахивают перед нами главные дворцовые двери.

— Кого именно мне нужно наказать?

Сура цокает языком.

— В старости память подводит? Я говорила Майе, чтобы она не связывалась с мужчиной на десять лет старше себя.

— Я не на десять…

— Водный маг и земной маг, — перебивает она меня, и ее кривоватая улыбка становится шире. — Вчера они о чем-то поспорили. Все переросло в настоящую драку. В нее вмешались другие воины. Было грязно. Это уже третье нарушение.

— У них проблемы с кем-то еще? Или только друг с другом?

Она задумчиво кривит губы.

— Только друг с другом.

Интересно.

Я приподнимаю бровь.

— Хочешь