Навязанная жена короля драконов - Дана Кор

Сперва подъезжаем к городу Манор, где как раз обитает клан Клыков, чьи стены сложены из тёмного камня, а башни украшены стальными шипами.

Сам глава клана, вождь Громдар, встречает нас у ворот. Высокий, с бородой, заплетённой стальными кольцами, он кланяется, но в его глазах нет покорности.

— Ваше Величество, — голос Громдара подобен рыку, — мы чтим вас, но Пылающие Крылья украли наши камни. — Он даже не переживает, о том, что разговор выходит не тет-а-тет, а публично, при всех моих слугах и его охране. — Они осквернили наши шахты. Мы не отступим, пока их кровь не оросит землю.

Я смотрю на него, стараясь удержать гнев. Моя рука сжимает рукоять меча, по ней медленно вспыхивают языки пламени дракона, который живет во мне, но я заставляю себя говорить спокойно.

— Громдар, звёздные сапфиры принадлежат королевству, а не вашему клану. Прекратите резню, или я сам призову дракона, чтобы он испепелил ваши распри.

Он хмурится, но молчит. Я вижу, как его стража переглядывается. Они боятся меня, боятся моего имени, но жажда сапфиров сильнее страха.

— Ваше Величество, мы могли бы все обсудить, — только теперь он намекает на «закрытость» разговора.

— Завтра я прибуду вместе с главой другого клана и мы постараемся обговорить нюансы. Подготовьте обедню. И молись, чтобы я не потерял терпение, — кидаю безразлично и дергаю коня, не давая ему и шанса ответить.

Город Алая Гавань, где обитает клан Крыльев, находится близко, за рекой. В отличие от Клыков, Крылья ко мне более благосклонны и безопаснее будет остановиться у них. Тем более они ненавидят родню королевы, а это значит, никаких сюрпризов больше не предвидеться.

Знамёна города с вышитыми алыми драконами колышутся на ветру. Меня встречает вождь Тарин, вместе в сопровождении с охраной. Высокий, молодой мужчина с короткими темно-рыжими волосами, с вполне себе дружелюбной улыбкой.

— Ваше Величество, — говорит он, покланявшись, — добро пожаловать в Алая Гавань. Мы чтим вашу волю и готовы говорить о мире.

— Тарин, рад встрече, — спрыгиваю с коня и протягиваю руку. В ответ вождь преклоняет голову еще ниже, осторожно касаясь пальцами моей ладони. — Мы остановимся у вас.

— Да, Ваше Величество. Прошу. Мы уже распорядились, чтобы вам подготовили лучшие покои.

— Мои лошади устали, накормите и напоите их. Слугам тоже необходим отдых.

— Вас понял.

Вместе с Тарином и Юком, моим личным охранником, мы двигаемся вдоль города, чтобы проведать обстановку и осмотреться. Все остальные же, включая королеву, отправлены на отдых.

Мы идём через рынок Алой Гавани, где кипит жизнь, словно в сердце дракона. Прилавки ломятся от товаров: алые ткани переливаются на солнце, корзины полны спелых фруктов, а в воздухе витает аромат жареного мяса и свежей выпечки.

Кузнецы стучат молотами, торговцы выкрикивают цены, а дети снуют меж толпы, смеясь и играя. При виде меня рынок замирает. Люди кланяются, словно перед ними ступило само солнце, их глаза полны благоговения и страха.

— Расскажи мне, Тарин, почему вы не можете договориться? Ты забыл, кому принадлежат камни? — спрашиваю я, не глядя на него, мой взгляд скользит по ярким тканям и резным амулетам на прилавках.

Тарин шагает рядом, его улыбка меркнет, но голос остаётся спокойным.

— Ваше Величество, мы помним, что сапфиры принадлежат короне. Но Клыки… они первыми вторглись в шахты, объявив их своими. Они убили наших горняков, украли камни, которые мы добывали годами. Мы не можем простить такое. — Его рука невольно касается рукояти кинжала на поясе, но он быстро опускает её, заметив взгляд Юка.

Я останавливаюсь у прилавка, где старик торгует резными фигурками драконов. Одна из них, вырезанная из чёрного дерева, привлекает моё внимание — её глаза инкрустированы крошечными сапфирами. Я беру фигурку в руку, чувствуя, как дракон во мне шевелится, откликаясь на магию камней.

— Тарин, — говорю я, не отрывая взгляда от фигурки, — завтра ты и Громдар сядете за стол переговоров. Если вы не найдёте мира, я сам отправлюсь в шахты и добуду сапфиры. И тогда ни один из вас не увидит этих камней.

Тарин кивает, но я вижу, как напрягаются его плечи. Он боится Клыков, но ещё больше боится потерять сапфиры.

Ещё какое-то время мы разговариваем, ходим по городу, наблюдаем. Тарин рассказывает о местных обычаях.

К вечеру, когда небо начинает темнеть, мы возвращаемся к покоям, выделенным нам в центре города. Я отпускаю Юка, и один шагаю к дому — просторному зданию из светлого камня, окружённому цветущим садом.

Во дворе, огромном и на удивление красивом, замираю, заметив королеву. Лиарель сидит на резной скамье рядом с Хантри, женой Тарина. Хантри, рыжеволосая и худенькая, тихо всхлипывает, её плечи дрожат. Лиарель мягко поглаживает её по плечу, и я невольно засматриваюсь.

Так странно… моя жена, женщина, которую я ненавижу, не способна на такие чувства вроде жалости или сострадания. Она ненавидит всех, кто не преклоняет перед ней колено, и не имеет ни с кем дружбы. Слишком высокомерная. И всё же она здесь, утешает Хантри, словно является её подругой

Я… сплю?

Будто бы в ответ на мой невысказанный вопрос, небо сотрясается от раската грома, и через мгновение начинается дождь. Мелкий, летний, его капли мягко падают на листья и камни.

Я уже было собираюсь уйти, дабы не промокнуть, как замечаю, что Лиарель вдруг поднимается и начинает странно двигаться. Её плавные, но дерзкие движения чужды мне — она покачивает бёдрами, играет плечами, кружится, взмахивая юбками, будто танцует под неслышимую музыку.

Она напевает что-то громко, словно стараясь перебить шума дождя.

— Давай! — кричит она Хантри, задорным голосом. — Танцы — лучший способ от хандры! А ещё можем напиться. Точно! Как насчёт пропустить по стаканчику пива?

О чем она черт возьми говорит?

Хантри смотрит на королеву, широко раскрыв глаза, её слёзы сменяются удивлённым смешком. Будем честны, я тоже смотрю на Лиарель, как на диковинку. Но страннее другое — глядя на неё, я понимаю, что впервые за долгое время улыбаюсь. Её беззаботность, дерзость, чуждая, но заразительная радость пробиваются сквозь мою броню.

Дождь усиливается, но Лиарель продолжает танцевать, и Хантри, робко, начинает повторять за ней, неуклюже покачивая юбкой. Я стою, наблюдая, и дракон во мне затихает, словно заворожённый этой странной, невозможно живой сценой.

Раннее утро окутываем горы холодной дымкой, что уже служит не самым лучшим предзнаменованием.