К нам осень не придёт - Ксения Шелкова

***

Как-то раз Анюта, сидя на балконе, изобразила на рисунке весьма упитанного сизого голубя, виденного ею незадолго до этого на прогулке. Она с удовлетворением оглядела свою работу, и тут ей пришла в голову озорная мысль пририсовать здесь же кошку.

Кошка получилась быстрая, тощая, с алчным блеском в глазах и острыми когтями… Она прищурилась на свою добычу, подобралась, и… Лёгкое тело пружиной взвилось вверх! Анюта ойкнула: в хищных когтях осталось несколько пёрышек, а голубь, вспорхнув с картины, закружился над двориком. Кошка раздражённо заворчала, перебралась по перилам на соседний балкон, а оттуда влезла на крышу…

Ошарашенная Анюта рассматривала опустевший рисунок: на листе осталась лишь скамейка, на спинке которой должен был оставаться голубь, да несколько луж, в которые заглядывало солнце. А ожившие кошка и голубь предавались обычным, свойственным им занятиям: голубь перепархивал с балкона на балкон, поклёвывал крошки и зорко следил за своим врагом; кошка же шныряла по крышам и чердакам в поисках новой добычи.

Анна проводила глазами свои «произведения» и вернулась в комнату. Ей не терпелось убедиться, действительно ли всё было так, как она себе представляла?

Она нарисовала несколько маленьких мышат; те, немного побегав по детской, спрятались среди досок пола. Роскошная чайная роза, написанная маслом, превратилась в настоящую, когда Анна потянулась, чтобы вдохнуть аромат: роза буквально выросла из листа бумаги в натуральном размере!

Анюта поэкспериментировала ещё немного, и выяснила: оживает на её рисунках лишь то, что относится к естественной природе. Это были животные, растения, вода, даже насекомые — чтобы довершить опыт, девочка нарисовала злющую осу и натерпелась настоящего страху, когда та, с грозным жужжанием запуталась в её волосах.

Как ни забавно, оживить, сделать реальным какой-либо искусственный предмет у Анюты не получилось. Она изобразила на бумаге красивое платье, диадему с сапфиром, наподобие той, что надевала мачеха по торжественным случаям, туфельки со сверкающими пряжками — но всё это так и осталось рисунками, хотя и весьма красивыми. И тогда Анюта сделала вывод, что её волшебные способности относятся исключительно ко всему живому. Что же, ну и пусть! Зато она, к примеру, даже летом может получить настоящий снег. Или завести дома льва! Но, стоило ей только представить, что нарисованный лев оживёт, и, вероятно, захочет съесть свою же создательницу, как Анюта от рискованного намерения пока что отказалась.

Ей не удалось проверить, хватит ли её способностей чтобы оживлять нарисованных людей: Анна ни разу не написала ни одного портрета. Изображать людей для неё было не интересно и отчего-то неприятно. Даже на бесчисленных деревенских пейзажах и городских видах помещать человека она бы не стала. Присутствие людей Анна только намечала с помощью разной утвари, домашних животных или хотя бы теней, силуэтов, отражений в воде…

За всё время гувернантка прочла ей достаточно много сказок, населённых волшебниками, феями и колдунами, добрыми и злыми. Они владели разными чарами — и всегда кто-то что-то от них хотел, и старался получить желаемое не всегда честным путём. Если окажется, что и она, Анюта — фея, к ней тоже будут приходить и надоедать всякими просьбами, которые она не сможет выполнить? Вот скука-то!

Так что стоит ли с кем-то делиться своим странным талантом, и что из этого получится — Анна пока не представляла. Поэтому решила на всякий случай молчать.

***

Она не знала, как связаны между собой две её удивительных особенности, и понятия не имела, откуда это у неё. Анюта взрослела: оживающие рисунки уже не казались ей такими чудесными и забавными, как в детстве, она к ним привыкла. К страшной же неделе в мае, когда она переставала быть собой и превращалась словно в какую-то нечисть, привыкнуть оказалось тяжело. Ей приходилось выдумывать себе нездоровье, дабы не показываться на балах, вечерах и театрах, где надо было носить открытое платье. Чаще всего Анна притворялась, что страдает обычным женским недомоганием: так было удобнее всего избежать визитов и осмотров семейного доктора.

Она научилась скрываться и прятаться, но каждый год надеялась, что этот кошмар, наконец, закончится… И он действительно закончился — однако получилось это совсем не так, как она могла предположить.

***

Нынешний май выдался в Петербурге печальным, дождливым и холодным. Анна предпочитала почаще оставаться в своей комнате; показываться друзьям и знакомым, улыбаться и любезничать с кем бы то ни было ей совершенно не хотелось. Она обречённо ждала своего ежегодного «недуга», что всякий раз отравлял её ожидания весны и тепла. Анна терпеть не могла месяц май и предпочла бы, чтобы он вообще исчез из календаря.

Последнее время к ним зачастил важный гость, граф Левашёв, весьма уважаемый папенькой и Катериной Фёдоровной. Родители просто таяли от его титула, великосветских манер, уважения и восхищения семейством Калитиных.

Анет, в общем, догадывалась, с какой целью красавец-граф ездит к ним и ищет их общества. Левашёв был ей, пожалуй, даже и приятен — во всяком случае, он не раздражал, не навязывался, всегда умел рассмешить и позабавить, ухаживал мягко, тактично. В том, что он не сводил с Анны глаз, для неё ничего удивительного не было: она давным-давно привыкла к восторженным мужским взорам.

Впрочем, в душе Анет сохраняла к нему полное равнодушие, и это также не было для неё чем-то новым. За свои двадцать лет она ни разу не встретила мужчины, который заставил бы её сердце биться быстрее — Анна смирилась с такой своей особенностью. Возможно, она и вообще никогда не сумеет влюбиться, так и что с того? Прочтя много книг о любви и страданиях, что испытывает влюблённое существо, она сделала вывод, что не такое уж это и счастье; и, если ты не влюблена, живёшь себе спокойно, дышишь ровно, не зависишь от капризов своенравного Амура, то не лучше ли стараться, чтобы так всё и оставалось?

Владимир почти не отходил от Анны всю зиму и весну, что приводило в отчаяние младшую сестру, Елену. Та, глупышка, влюбилась в него буквально с первого взгляда! Анне было и смешно, и жаль сестру, и одновременно её раздражали все эти глупости. Не знает Елена, каково жить в постоянном страхе, прятаться от домочадцев, постоянно следить за собой… Никакая несчастная любовь с таким не сравнится!

А весной Владимир Левашёв решительно попросил у