Королева - Елена Александровна Тимофеева
– Нет, лекарка, не так просто всё, – медленно процедил Инквизитор, – ты расскажешь суду все свои секреты врачевания, все свои ведьминские уловки. Ты во всём сознаешься, это я тебе говорю, Инквизитор Кроноса Торвальд Лоренцо! А после, получишь по заслугам, ты, коварная ведьма!
– Шакал ты подлый! – Гаркана захлебнулась слезами. – Потому ещё горит твоя голова, как в огне, что прочих, невинных на костёр бросаешь!
– Увести! – Инквизитор махнул рукой солдатам. – В чистую камеру! Дать ей хорошую сухую постель и кормить хорошо! Чтоб здорова и крепка была, пока не окончим процесс!
– Подлый, подлый шакал! – успела ещё крикнуть Гаркана, когда солдаты уводили её из зала суда.
Торвальд Лоренцо подошёл к столу и обратился к членам суда:
– Сегодня её допрашивать больше не будем. Пусть посидит в камере, подумает, быть может, благоразумие подскажет ей самой во всём сознаться. Мне тоже нужно побыть одному, посмотреть за собой, что она сделала со мною, эта ведьма.
– Справедливейший… – начал Юстинус.
– Я позову тебя, если почувствую нездоровье, – кивнул Инквизитор и вышел.
Гаркану увели под самую крышу башни, в чистую и сухую камеру. Сквозь оконце, забранное толстой решёткой, проникали солнечные лучи, можно было дотянуться и смотреть на Кронию, град Кроноса, мрачный в своём каменном великолепии. Тёплый ветерок долетал в башню, пение птиц слышалось. Там, за этими стенами была вольница-волюшка, которую у Гарканы отняли. Она упала на кучу свежей соломы, застеленную тёплой войлочной попоной, и залилась слезами.
Разве может совладать сердце доброе с сердцем каменным? Разве способно тепло растопить гранитную твердь? Вот он, Железный Инквизитор, подлый, лживый, не знающий благодарности! Она исцелила его от мучительной боли, а он нарёк её ведьмою! Мир жесток, и места справедливости в нём нет.
Гаркана вспомнила о жителях деревни, умирающих в поветрии, и поплакала о них тоже. Потом пришли солдаты, принесли ей целую корзину еды, позубоскалили, но не прикасались к ней, помня наказ Инквизитора. Оставили корзину и ушли.
Гаркана была очень голодна, взяла корзину и принялась за еду. Она давно не ела так хорошо, разве что в редкие праздники в деревне. В корзине были варёные бобы, целый жареный цыплёнок, куриные яйца, куски печёной тыквы, пшеничная каша, лепёшки из белой муки, зелень, фрукты и вино в оплетенной лозой тёмной бутылке.
Пленница от пуза наелась, и, хотя прежде никогда не пила вина, откупорила бутылку и выпила сразу половину. Очень скоро голове её стало легко и приятно, беспричинное веселье нашло на неё, она легла на солому, похихикала, сама не зная, о чём, и крепко уснула, и проспала до глубокой ночи.
Пробудило её нежное прикосновение чьей-то руки ко лбу. Кто-то погладил по волосам её, по щеке, коснулся сомкнутых губ кончиком пальца. Гаркана вздрогнула и проснулась.
– Т-с-с, это я, – услышала она тихий шёпот.
Полная луна светила в окно, ярко освещая камеру, свеча горела на полу, и рядом с собою Гаркана увидела Инквизитора Торвальда Лоренцо. Он сидел подле неё на соломе, в чёрной рубахе и вязаной безрукавке, без алой мантии, без отличий Кроноса. Увидев, что она проснулась, приложил палец к её губам, не дав сорваться неосторожному слову.
– Т-с-с, Гаркана, не бойся, это я, Инквизитор.
Она приподнялась и села, с удивлением глядя на него. Лёд в синих глазах Инквизитора расплавился, глаза горели живым огнём, и пламя свечи отражалось в них. И – непостижимое – он улыбался и красив был, живой человеческой красотой. Земной мужчина, не бесстрастное изваяние.
– Что тебе нужно, Инквизитор? – спросила Гаркана. – Моё тело? Если я буду ласкова с тобой, ты отпустишь меня на свободу?
Он тихо засмеялся в ответ.
– Закрой рот, Гаркана, – привычно ответствовал, – когда спрошу, тогда и говорить будешь. Вставай, – взял её за руку и поднял с соломенной постели.
Она покачнулась, схватилась рукой за висок, охнула. Строго очерченные брови Инквизитора удивлённо поднялись вверх.
– Что я вижу? – охнул он. – Кронос всевышний! Эти остолопы дали тебе вина?
– Как вы его пьёте? – вздохнула Гаркана. – Будто после болезни я…
– Выпей воды, – Инквизитор взял кувшин и протянул ей.
Гаркана попила, после плеснула на руки и умылась.
– Зачем ты пришёл? – спросила она. – Чего ты хочешь?
– Я не подлый, Гаркана, – ответил Торвальд Лоренцо, – я беспощаден к врагам, я жесток, я холоден, я камень, но я не подлый. И то, что ты вчера сделала для меня, я век помнить буду. Я выведу тебя подземным ходом за город, но в деревню не возвращайся. Коль мор пошёл по деревне, мертвы уже твои сородичи, а солдаты Инквизиции… мои солдаты, – с нажимом добавил он, – будут искать тебя там. Найдут лишь трупы твоих соплеменников, и огню предадут деревню. Найди себе другое место для жилища и сторонись людей.
– Ты… ты отпускаешь меня на свободу, Инквизитор? – Гаркана не поверила тому, что слышит.
Он поднял мешок, что лежал на полу, повесил на своё плечо.
– Идём, – сказал, протягивая руку Гаркане, и в другую руку взял свечу.
– Но что говорил ты минувшим днём в зале суда… – девушка ничего не понимала.
– Что я говорил, я помню, – согласно кивнул Инквизитор, – ты хочешь, чтобы я объяснил тебе? Хорошо, Гаркана, слушай. Юстинус Мор – он племянник Великого Инквизитора. Против тебя слишком много обвинений и то, что ты показала чудеса врачевания, исцелив меня, только отягощают их, ибо нет в Кронии дохтуров, способных сравниться с тобой. Если бы я отпустил тебя на свободу при них, Гаркана, то ты даже не вышла бы за ворота города, как вновь была бы схвачена солдатами. Ну, а меня сочли бы умалишённым, запретили бы вершить суд и определили доживать дни под охраной инквизиторской стражи. Покуда яд Юстинуса Мора не завершил бы мой земной путь, дабы он занял моё место. Я разыграл правдивое представление, мне поверили, события вершатся так, как им должно вершиться. Я выведу тебя из башни, ты вернёшься на свободу.
– А ты? Ты безумен в своём великодушии, Инквизитор? – потрясённая его признанием Гаркана в смятении схватила его за руку, прижала к своей груди. – Тебя обвинят в моём побеге, и