Дорога жизни. Книга 1 - Эмили Ли

Лайя по себе знала, какую боль причиняет огонь, оставляя раны, и при виде страданий эльфа покрылась мурашками ужаса. Мстительные настроения сменились жалостью. Она поднялась и села возле него. Угадав её намерения, Фенрис отодвинулся и зло уставился на неё. Лайя чуть сдержала порыв высказаться. Она сжала запястье его здоровой руки и с силой притянула к себе, забрала мазь и выразительно стрельнула глазами в сторону азуров, призывая не шуметь. Несколько секунд внутренней борьбы, отраженной в синих глазах, и эльф всё же сдался.

Лайя аккуратно продолжила наносить мазь и стала дуть, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Фенрис отвернулся и плотно сжал губы, стараясь не делать лишний вздох. Она скользнула взглядом по его напряженному лицу и подавила желание встряхнуть мужчину. Что плохого в том, чтобы показать истинные чувства? А потом сама себе усмехнулась, вдруг его понимая. Показать свою слабость перед врагом? Никогда. Она и сама такая.

Лайя закончила обработку перевязью и чуть коснулась его плеча. Фенрис обернулся. Она глазами указала на его рубашку, предлагая её снять. Он удивленно посмотрел на неё, явно не понимая, что она хочет.

— Сними, — беззвучно произнесла девушка.

Эльф и вовсе растерялся, несколько раз моргнул. Когда Лайя догадалась о ходе его мыслей, то насмешливо фыркнула и указала рукой на рану на его груди. Своё мимолетное смущение он быстро спрятал за непроницаемой маской безразличия. Но это не помогло. Они оба уже не могли перестать думать ни о чем другом, как о непосредственной близости друг друга.

Рубашка упала на пол, там и осталась. Лайя не могла отвести от неё взгляда, забывая, что хотела сделать. Перед взором возникла его рука. Тонкие пальцы держали новые полосы ткани, которые должны были найти своё место на его теле. Обнаженном теле… Лайя чуть тряхнула головой, сбрасывая безумное наваждение.

Перевязка, которую он сделал себе прошлый раз, порядком растрепалась и рану не прикрывала. И при виде этого Лайю посетило раскаяние: зря она тогда смалодушничала и предоставила его самому себе. Она достала кинжал, собираясь разрезать старую повязку, но Фенрис перехватил её руку. Их глаза встретились. В глазах мага мелькнули опасные предупреждающие огоньки, которые должны были её испугать или вывести из себя, но вышло по-другому… Дыхание на мгновение замерло. Её пальцы непроизвольно разжались, орудие полетело вниз. Звука удара о пол не последовало. Вторая рука эльфа поймала кинжал, первую же он так и не убрал, продолжая удерживать запястье.

Лайя медленно опустила взгляд вниз. Её оружие лежало в его руке и было так близко. Одно движение, и её жизнь оборвется. А если правильно нанести удар, то она даже не успеет вскрикнуть. Он, видимо, догадался о её мыслях и сильнее сжал запястье.

Лайя подняла на него глаза. Убьет её? Сейчас? И почему она не боится?

Секунды… а потом он отпустил её руку, быстро освободился от старых полос ткани, вернул ей оружие и снова отвернул голову, чтобы не смотреть. И опять та же процедура: лечебные мази, её тихое дыхание, создающее ветерок, что немного облегчает боль. А вот с перевязкой были проблемы. Перекидывание полос ткани через всё его тело заставляло Лайю почти каждый раз обнимать эльфа. Она даже могла различить запах его тела. В какой-то момент и вовсе поймала себя на мысли, что с каждым разом её движения становились медленнее, замирающими у самого тела. А затем и сам Фенрис повернул к ней голову. Теперь при приближении его дыхание опаляло её кожу лица, отчего сердце Лайи ускоряло свой бег.

Когда эта странная волнующая пытка для её выдержки была закончена, Лайя облегченно выдохнула и отодвинулась. Не смотря на него, прошептала:

— Иди спать на кровать. Я ещё посижу. — Он замотал головой. — Иди, я хочу порисовать, а на кровати неудобно, ну же…

Лайя достала свой альбом и карандаш, демонстративно усаживаясь у печи, поближе к источнику света. Фенрису ничего не оставалось, как послушаться. Эльф заснул, как только его голова коснулась подушки. Лайя даже позавидовала ему, у неё такое не получится: слишком растрепанными сейчас были все чувства. Рисовать красивое, хоть и раздражающее, лицо эльфа она не рискнула, иначе можно совсем сгинуть в лабиринтах собственных эмоций, поэтому вспомнила недавнюю картину: Тэмин, склонившийся над котелком, и Чонсок, подошедший к нему сзади и заглядывающий через плечо… Семья. Это пришло на ум тогда Лайе. Так пусть это и останется в её памяти и на листе бумаги.

Девушка рисовала практически до рассвета, а когда почувствовала, что сейчас заснет, подползла к Тэмину и осторожно коснулась его плеча. Танэри включился сразу, как только открыл глаза.

— Разбуди меня через пару часиков, — прошептала она ему на ухо и, увидев, что он кивнул, поползла на своё место.

Ей казалось, что она только прикрыла глаза, как услышала «Просыпайся» и увидела перед собой лицо Тэмина.

— Черт, Тэ… забудь, что я сказала… Я ещё хочу поспать, уйди.

— Ого, быстро же вы перешли на «Тэ»… — съехидничал Чонсок.

С Лайи сон как рукой сняло. И правда. Когда он стал просто Тэ? Что происходит? Ещё никогда она так быстро не сближалась с людьми. Мирная жизнь явно вносит свои правки. Или…

— Это всё моё несравненное обаяние, — весело заметил юноша.

— Нет, это, видимо, твоя природная скромность, — прозвучал низкий хрипловатый голос эльфа.

Фенрис умеет шутить? Лайя, скорее всего, так и не проснулась. Она ущипнула себя за руку, как думала, незаметно.

— Нет, ты не спишь, я тоже это слышал, — ехидно произнес Тэмин. — Он всё-таки умеет шутить.

Глядя на выражение лица эльфа после этого замечания, Лайя хихикнула, а затем поднялась и сладко потянулась.

— Я умоюсь и помогу с завтраком.

— Не-не, я еду никому не доверяю, тем более ведьме! Вчера вон сколько травы переработала! Вдруг решишь отравить меня или приворожить? — сказал Тэмин с невозмутимым лицом.

Лайя, ещё окончательно не проснувшись, замерла, не понимая: он так своеобразно шутит или всё же говорит серьёзно? Хотя, учитывая какая в народе ходит слава про ведьм, может, действительно не доверяет. Фенрис правильно расшифровал одолевавшие девушку сомнения и ответил на её невысказанный вопрос:

— Думаю, он серьёзно. Я бы тоже не доверил тебе пищу.

Зато в серьёзности и искренности заявления эльфа Лайя была уверена. Обида колыхнула душу, вызывая злость.

— Ты много на себя берёшь! Если бы я хотела тебя отравить, то не вытаскивала с того света. Да и околдовывать тебя