Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Вот теперь я вырываю руку.

— Я даже близко не была к тому, чтобы его убить.

— Я и не говорил, что была. — Он наклоняется ко мне вплотную. Глаза у Гуннара дикие, а на шее сбоку вздулась и пульсирует толстая вена.

Я закатываю глаза. Если он думает меня этим запугать, то сильно ошибается.

— Я весь вечер смотрела, как этот урод пристаёт к женщинам. Вообще-то я оказала вам услугу.

— В следующий раз просто скажи кому-нибудь, — сквозь зубы выдавливает Гуннар.

— Ага, обязательно.

Когда мы останавливаемся перед дверью, над которой ярко-жёлтыми буквами написано «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», я упираю руки в бёдра.

Гуннар проводит ключ-картой перед квадратным считывателем. Маленький зелёный огонёк дважды мигает, после чего он хватается за ручку и распахивает дверь. Смотрит на меня, явно ожидая, что я войду первой.

— Решил выпроводить меня через чёрный ход?

Я вальяжно прохожу внутрь, совершенно не переживая, что он и правда может это сделать.

— Последняя дверь слева. — Он жестом велит идти вперёд, так и не ответив. По обеим сторонам коридора тянутся двери, но возле той, на которую указал Гуннар, установлен ещё один квадратный считыватель. Он снова подносит ключ-карту к считывателю, а потом набирает на клавиатуре шестизначный код. Пальцы двигаются слишком быстро, чтобы я успела запомнить цифры, но не то чтобы я собиралась потом тайком сюда пробираться.

На этот раз я слышу, как отпирается замок: стены заглушают почти всю музыку из клуба. Внутри темно, пока Гуннар не хлопает ладонью по стене. Я скрещиваю руки под грудью. С такой-то системой безопасности я ожидала увидеть за дверью хоть что-нибудь интересное, а не скучнейший офис со старым металлическим столом, которому на вид лет десять, и потрёпанным офисным креслом за ним, перекошенным влево.

— Шикарно, — протягиваю я.

Гуннар бросает ключ-карту на стол.

— Хочешь объяснить, как ты сегодня просто прошлась сквозь защитные контуры Джины?

— Во-первых, я вообще нихуя не обязана тебе объяснять.

Всё идёт совсем не так, как я рассчитывала. Меня до сих пор потряхивает изнутри. И дело не может быть только в Каликсе. Мне хочется с кем-нибудь сцепиться. На пьяном толком и сорваться не получилось.

Гуннар сжимает переносицу пальцами. Потом, уже гораздо спокойнее, пробует снова:

— Пожалуйста, скажи, как тебе удалось пройти через защитные контуры.

Это немного успокаивает мою злость. Я снова оглядываю кабинет. Слева от стола стоит драный старый диван. Выглядит так, будто его вытащили из мусорного контейнера за комиссионкой, но я всё равно подхожу и как можно изящнее усаживаюсь на подлокотник.

— Я не специально. Я вообще не знала, что они там есть, пока уже не прошла через них, — честно отвечаю я.

— Т-ты… Что? Ты не знала, что они там есть? — заикается он, словно не может поверить в услышанное.

— Чистая правда. — Я поглядываю на стол.

— Это твой кабинет? Потому что, мне кажется, можно было бы обставить его получше.

— Подожди. Если ты не знала о защитных контурах, зачем вообще туда пошла? Они ведь именно для того и нужны — не пускать людей.

Гуннар запирает дверь на засов.

Я прищуриваюсь и раскрываю свои чувства, но, как и в тот день, когда он очнулся у меня дома, он каким-то образом от меня закрывается. Интересно.

Я подаюсь к нему верхней частью тела и шепчу:

— Ты правда хочешь знать?

Он медленно делает шаг ко мне, зрачки расширяются. Всё его внимание теперь моё.

— Да. — Он кивает.

— Тогда скажи, кто ты, — требую уже обычным голосом и снова откидываюсь назад.

— Ты до сих пор не поняла? — Он выглядит почти удивлённым. Один уголок его рта приподнимается в лёгкой усмешке, но он тут же прячет её за хмурым выражением.

— Когда ты весь был в крови, я решила, что ты человек. — Я пожимаю плечами, напоминая ему, что видела его уязвимым.

— Но теперь очевидно, что нет. Ты слишком быстро зажил. — я задумчиво постукиваю пальцем по подбородку.

— И по вкусу ты совсем не похож на моих плохишей.

— На твоих плохишей, — ошарашенно повторяет Гуннар.

— И кто такие твои плохиши? И сколько их у тебя?

Голос у него становится ниже.

— О, много. Куча, — подтверждаю я.

— Куча? — Он сглатывает.

— Ну, не прям куча-куча. — Я закатываю глаза.

— Но много.

— И какие они на вкус, эти плохиши? — Гуннар вскидывает подбородок и скрещивает руки на груди.

— Как тьма и кошмары. — Я улыбаюсь.

Он несколько секунд просто моргает, глядя на меня. В конце концов я хмурюсь. Кажется, я его всерьёз озадачила.

— Ну?.. — подталкиваю я, пытаясь заставить Гуннара снова заговорить.

Он трясёт головой, будто только что вынырнул из собственных мыслей.

— А я какой на вкус?

Он поворачивает голову чуть в сторону и ждёт ответа так, словно боится его услышать.

— Не могу толком понять, какой ты на вкус. Когда ты был ранен, я чувствовала в тебе вкус боли. — Я поджимаю губы.

— А сейчас ты, похоже, как-то от меня закрываешься.

Он выпрямляется чуть сильнее.

— А. Ну… ладно тогда.

На переносице между бровями появляется складка.

— А плохиши? — снова спрашивает он.

— Я уже рассказывала тебе о своих друзьях.

— О твоих друзьях, — медленно повторяет он.

Я вскидываю руки.

— Почему мы вообще это обсуждаем? Я же не хожу и не пробую друзей на вкус, проверяя, сколько у них грехов.

— Ты сама начала, — защищается он.

Я сверлю Гуннара взглядом. Может, просто спросить, зачем он приставил ко мне наблюдателя? Нет. Так гораздо веселее.

— Так кто ты? — снова спрашиваю я, напоминая: если он хочет, чтобы говорила я, сначала придётся поделиться информацией самому.

— Человек… в основном, — уклончиво отвечает он.

— Врёшь, — пропеваю я. Я могу не знать, кто он такой, но ложь всё равно чувствую.

— Я был им… очень давно.

Гуннар несколько раз сжимает и разжимает кулаки.

— Это кое-что объясняет. Но кто ты сейчас? — Я склоняю голову, разглядывая его.

— Берсерк⁷, — быстро и недовольно выдыхает он.

ГЛАВА 9

— Берсерк? — Я пробую это слово на языке. Я слышала это название только однажды — когда Грим разговаривал с мужчиной возле моего дома. Надо будет расспросить Эйсон, она наверняка знает подробности. У него я точно спрашивать не собираюсь.

— А теперь расскажи мне побольше о своих друзьях.

Гуннар подходит к столу и выдвигает кресло.

— Я думала, ты хотел поговорить о защитных контурах? — напоминаю я.

Он отмахивается и садится. Кресло в ответ жалобно скрипит.

— Меня больше интересуют твои плохиши.

— А зачем тебе о них знать? — Я прищуриваюсь.

— Просто