Большая вечеринка А.С.С. - Сюзанна Валенти

— Мы сегодня испытываем на себе жестокие удары судьбы, не так ли? — голос Джеральдин отвлек меня, и я крепче обнял ее, запустив пальцы в ее длинные волосы, пока она держала голову у меня на груди.

— Если это твой способ спросить, страдаю ли я, то, черт возьми, да, — ответил я, и она по-девичьи рассмеялась.

— Мои бедные мальчики, вы двое выглядите очень угрюмыми, — проворковала она.

— Мальчики? — спросил я выпрямляясь, и гадая, насколько пьяным я был прошлой ночью, но это не имело значения, я бы ни за что на свете не позволил любому другому фейри присоединиться к этой вечеринке. Джеральдин Грас была полностью моей.

— Да, глупый лосось, — промурлыкала Джеральдин, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать меня в губы. — Большой Макси Бой и маленький Макси бой. Она наклонилась, чтобы поцеловать мой член, и я жадно зарычал для нее, пока она оставалась вот так, положив голову мне на колени, целуя, облизывая и сводя меня с ума, пока я ждал, действительно ли она собирается делать то, вокруг чего танцует или нет.

Я не мог насытиться этой девушкой, чувствуя то, как она засела у меня под кожей, как заноза, которую я никогда не хотел вытаскивать. Я просто хотел, чтобы она продолжала прокладывать себе путь все глубже и глубже, пока не пронзит мое сердце и не останется там навсегда.

Я никогда ни к кому не испытывал такого влечения как к ней, никогда ни к кому не испытывал такой боли, и когда думал об этом, я понял, что не хочу продолжать играть с ней в кошки-мышки. Я не хотел продолжать борьбу за то, чтобы ловить ее только для того, чтобы она снова убежала.

— Ты будешь моей, Джерри? — спросил я ее как раз в тот момент, когда ее язык пробежался по всей длине моего члена, и глубокий жар проник в мою плоть.

— Я здесь, не так ли, глупый морской лев?

— Но я хочу тебя не только сейчас. Я хочу сохранить тебя, сказать всему гребаному миру о том, что ты моя.

— О, — выдохнула она, выпрямляясь и глядя на меня с нерешительностью в глазах, от которой у меня заколотилось сердце. Ее эмоциональные стены обычно были крепко заперты от меня, но сейчас она позволила им немного ослабнуть, и у меня внутри все сжалось, когда я почувствовал в ней нотку печали и еще кучу сожалений. — Я… не могу предложить тебе этого, Макси бой…

— Что? — спросил я, отказываясь верить, в то, что она не чувствовала этого так, как я. Что она не хотела этого так, как я. — Почему?

— Потому что … — Она отвела от меня взгляд и тихо вздохнула, пожимая плечами, явно не собираясь отвечать на этот вопрос, но для меня этого было недостаточно. Мое сердце бешено билось в груди, когда я почувствовал, что она ускользает от меня, и я не позволю этому случиться. Особенно не понимая, что, черт возьми, происходит.

— Ты не хочешь меня, Джерри? — спросил я, взяв ее за подбородок и подняв так, что она была вынуждена встретиться со мной взглядом. — Жаждешь меня? Тоскуешь по мне глубокой ночью и думаешь обо мне все чертово время? Потому что именно это я чувствую к тебе. И я сыт по горло беготней и попытками вести себя так, будто ты не являешься всем, что мне нужно. Не могу поверить, что ты не чувствуешь того же.

— О, ты прекрасная барракуда, — вздохнула она, протягивая руку, чтобы провести по моей щеке, и глядя на меня так, словно ее сердце разрывалось из-за меня. Она позволила этой печали проскользнуть сквозь ее стены, пугая меня своим ответом, и от этого в горле образовался плотный комок, пока я ждал продолжения. — Наша плоть может жаждать этого, наши глупые сердца тоже могут хотеть этого, но ты и я… Мы как акулы, проплывающие в море, только я жажду запаха дельфиньей крови в воде, в то время как твоя морда хочет попробовать черепашью.

— Что? — спросил я.

— Возможно, теперь мы живем в одних и тех же водах, — продолжила она свое чертовски странное объяснение. — Но я плыву на юг за дельфинами, а ты направляешься на север, в черепаший городок. Так что наша любовь никогда не могла длиться долго.

— Почему бы и нет?

— Это то, кто мы есть. Ты всегда будешь бороться за трон, которому не суждено стать твоим, а я буду поддерживать своих дам до самого горького конца. И как только они сядут на свой трон и потребуют свою корону, я стану их самой преданной подданной. Даже если они согласятся позволить тебе заседать в Небесном Совете под их началом, ты никогда не перестанешь желать, того, чем владеют они, и никогда не забудешь, что я была на другой стороне в той войне.

— Мне все равно. Кроме того, когда мы докажем, что Вега недостаточно сильны, для того чтобы вернуть трон себе, ты все равно захочешь служить короне. Ты можешь сделать это, вместе с нами…

— Я скорее запечатаю леди Петунию крепче, чем моллюска на Рождество на все времена, чем когда-либо буду служить вам, гнусные негодяи! — воскликнула она, собираясь выпрыгнуть из кровати, но я поймал ее и повалил на пол, качая головой, отказываясь от того, чтобы снова позволить ей убежать от меня.

— Ладно, забудь об этом, мне сейчас на все это наплевать, — прорычал я. — Все, чего я хочу, это ты. — Я наклонился и завладел ее губами, целуя их так, словно это могло быть в последний раз, и позволяя ей почувствовать, через мои дары, всю боль которую я испытывал, даже если она не позволит моей власти над эмоциями повлиять на ее собственные.

Сначала Джеральдин боролась со мной, но через короткое мгновение растаяла, раскрываясь для меня и притягивая вниз, так что мой член оказался между ее бедер, и каким-то образом мы начали двигаться как единое целое, соединяясь так естественно, что это произошло само по себе.

Она застонала мне в рот, когда я отказался прервать этот поцелуй, двигая бедрами глубоко и медленно, и она обвила меня ногами, позволила себе раскрыться в моих объятиях.

— О, грешная саламандра, — выдохнула она, когда я вошел глубже, сильнее, заявляя на нее права и предлагая себя ей взамен. — О дерзкий огненный краб, соблазнительная акула, хитрый краб, дьявольский дельфин.

Я прижался к ней сильнее, снова целуя, и внезапно плотина между нами прорвалась, когда