Господин ищет не любовницу - Илиоса

20

— Ксана, — тихо, но твёрдо произнёс он, чуть наклонив голову, будто хотел поймать мой взгляд и удержать его. — Иди к себе. Сейчас мне необходимо встретиться с нужными людьми, и я не хочу, чтобы ты стояла рядом и вздрагивала от каждого слова. Пусть ты будешь в безопасности и хотя бы немного в покое.

Я хотела возразить, сказать, что не уйду, что должна всё слышать, но он мягко, но непреклонно добавил:

— Прошу. Иди в свою комнату.

И я сдалась. Не потому что испугалась, а потому что увидела в его глазах эту новую, собранную решимость, и поняла, что сейчас его сила в том, чтобы действовать, а моя в том, чтобы просто не мешать.

— Хорошо, — выдохнула я, сжимая пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь.

Он коротко кивнул, будто принял это как обещание.

Я же вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь, и пошла по коридору. В доме стояла напряжённая тишина, та самая, когда все слуги будто ходят на цыпочках, зная: происходит что-то важное.

В своей комнате я не смогла ни сесть, ни лечь. Вместо этого подошла к окну, отодвинула тяжёлую штору и уставилась на двор. И уже через полчаса увидела, как у ворот остановился первый экипаж. Не парадный, а простой, без гербов, будто нарочно неприметный. Из него вышел мужчина в тёмном плаще, с лицом, закрытым полями шляпы. Стражник у ворот коротко кивнул ему, и тот прошёл внутрь.

Через некоторое время подкатил ещё один экипаж, на этот раз богаче: лакированные бока, позолота, герб на дверце. Из него неторопливо, с достоинством вышел пожилой господин в расшитом камзоле. Эльф.

А потом ещё один совсем скромный, почти бедный, с потёртыми колёсами. Из него выбрался невысокий человек с кожаной сумкой через плечо, огляделся быстро, цепко, будто запоминал каждую деталь двора, и тоже направился к дому.

Я стояла у окна, прижав пальцы к стеклу, и думала, как же мне повезло попасть именно сюда и встретить Лортаса.

Время тянулось невыносимо медленно. Я то подходила к окну, то отходила, то пыталась присесть на край кровати, но тут же вскакивала, будто боялась пропустить хоть мгновение.

А в итоге просто уснула. Видимо, от нервного перенапряжения.

Резко открыла глаза, почувствовав чей-то пристальный взгляд.

Это был Лортас.

— Я уснула?

Он кивнул:

— И правильно сделала. Ты прекрасна, когда спишь.

Мои щёки загорелись от его комплимента. Но вслух я спросила по делу:

— Кто все эти люди?

— Первый был мой старый знакомый из магистрата. Человек жёсткий, но честный. Я показал ему письмо Луваэрина. Он сказал, что без официального обвинения они не могут тебя забрать, но давление будет. Сильное.

Я сглотнула, чувствуя, как снова внутри поднимается паника.

— А второй?

— Второй... один из тех, кто знает город лучше, чем собственную спальню. Он возьмётся проверить, кто на самом деле дёргает за ниточки. Кто платит Луваэрину. Он умеет находить то, что другие прячут.

Лортас чуть помолчал, потом добавил:

— А третий — старый лекарь. Я спросил у него кое-что про твой случай...

Я замерла, боясь даже дышать.

— Что?

Лортас посмотрел на меня прямо, без утайки.

— Возможно ли перемещение? И он сказал, что сам такого не встречал, но в старых книгах описаны подобные случаи. Когда что-то пошло не так в ходе проведения ритуалов.

— Ритуалы, — повторила я, и слово пугающе прозвучало в тишине комнаты. — Значит, это не случайность. Не просто «проснулась в другом теле». Кто-то… что-то… намеренно...

— Да, — твёрдо сказал он. — Лекарь, конечно, не знает, кто это сделал и зачем. Но он сказал, что такие вещи не происходят сами по себе. Это всегда чья-то воля. Чьи-то руки. И предположил, что, скорее всего, это связано с тем, что пытались стереть тебе память.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать внутри дрожь, но она всё равно пробивалась наружу.

— Получается, я могу быть просто ненужным свидетелем, а не убийцей мужа, — прошептала я.

Лортас чуть наклонился вперёд, так, чтобы наши взгляды встретились, и провёл пальцами по моей щеке:

— Возможно, для кого-то ты и ненужный свидетель, но теперь ты моя, — спокойно, но с такой уверенностью, будто мог одним словом перечеркнуть любые чужие замыслы, произнёс он. — И я не позволю никому использовать тебя. Потому что мне ты очень нужна. Оксана.

И тут меня накрыло вспышкой, резкой, яркой, как молния посреди тёмной ночи.

Я вдруг увидела целую сцену: узкий коридор, каменные стены, покрытые копотью, будто здесь недавно горел факел. Пахло гарью и чем-то сладковатым, почти приторным, как от сухих трав, которые жгут для очищения. В конце коридора стояли двое в балахонах, лица скрыты капюшонами. Один держал в руках медную чашу, из неё поднимался сизый дым.

— Она видела и слышала слишком много, — глухо произнёс тот, что повыше. Голос у него был низкий, с хрипотцой, будто он давно не говорил. — Нельзя оставлять её.

Второй кивнул, не поднимая головы.