Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина

Матвей договаривался, но раз работает на него, то Бессонов решил, что будет продолжать?

— Камера направлена на моё окно.

Виктор смотрит на устройство.

— Исправят. После нападения ты не останешься без наблюдения.

— Я согласилась на охрану, когда была непонятная угроза. Теперь кот у вас, ко мне никакого отношения ваши недруги не имеют. И не надо следить за моим окном.

Он отдаёт короткий приказ. Один мужчина снимает камеру.

— Довольны? Я пытаюсь сохранить вам жизнь.

— Что мне угрожает? Почему вы решили, что меня нужно продолжать охранять, от кого?

— Ты не понимаешь угрозу.

— Потому что вы отказываетесь объяснять.

— Не могу рассказать вам сейчас.

— Можете. Просто не хотите потерять контроль. И не оправдывайтесь вашим местным воспитанием! — Красноречиво бросаю взгляд на стоящего поодаль Кирилла.

Слова попадают в цель. Бессонов явно в гневе, но сохраняет самообладание.

— Ты думаешь, мне нужен контроль над тобой? Каждый раз, когда ты остаешься одна, рядом появляется угроза.

— Я не просила делать меня центром вашей жизни.

— Думаешь, у меня был выбор?

— У всех есть выбор. Просто оставьте меня в покое.

— Не в этом.

Виктор берёт меня за плечи, но пальцы сразу ослабевают, оставляя возможность отойти. Что я и делаю. Отхожу на шаг назад.

— Я не могу смотреть на другую женщину и не могу уйти далеко, даже когда ты требуешь. И это не я сам так захотел поиздеваться над собой.

— Надо мной, вы хотели сказать? Тогда что это?

Он внезапно приближается, наклоняется так близко, что между нами остаётся буквально несколько сантиметров.

— Ты.

Поцелуй внезапно сносит всё вокруг, мир исчезает, остаемся только мы вдвоем. Я чувствую бешеный ритм его сердца, оно словно двойное. Так не бывает, но я слышу его пульс. Я должна оттолкнуть его, возмутиться. Должна. Но вместо этого хватаюсь за его рубашку и отвечаю.

По телу проходит жар, сердце бьётся в одном ритме с его. Виктор прижимает меня ближе, из груди вырывается низкий звук, знакомый до боли. Его пальцы сжимают волосы на затылке, а губы становятся жаднее и требовательнее.

Затем он останавливается. Резко отступает, тяжело дыша.

Я провожу пальцами по губам. Тело требует приблизиться, разум пытается вернуться из сумасшедшего порыва прижаться к нему.

— Алла…

— Уезжайте. — Бурно дышу. Зрение словно возвращается, а также слух, восприятие, и все остальные чувства. Вокруг продолжают стоять его люди.

Он закрывает глаза на пару секунд, но подчиняется.

Я забегаю в дом и прислоняюсь к двери. На улице машина остаётся ещё несколько минут, затем двигатель стихает вдали.

Что это было?

Через неделю работа приводит меня в загородный дом Бессонова. Старая немецкая овчарка отказывается есть, а Виктор не доверяет её другим врачам. Собаку зовут Грета. Она встречает меня у крыльца, медленно виляет хвостом и позволяет осмотр.

Причина оказывается простой: воспалённый зуб. Я назначаю операцию и объясняю уход. Виктор слушает внимательно, задаёт точные вопросы и сам приносит воду.

Дом у него огромный. Тёмное дерево, камень, минимум украшений. На стенах фотографии леса и людей, которых я видела возле Виктора. На одном снимке молодой Бессонов стоит рядом с пожилым мужчиной и женщиной.

— Родители?

— Да.

— Где они?

— Погибли.

Голос становится холоднее. Я не спрашиваю дальше. Меня это не касается, не хочу быть бестактной. Пока Виктор уносит Грету, из соседней комнаты доносится спор. Дверь приоткрыта, мужчины говорят громко.

— Она уже знает достаточно, — произносит незнакомый голос. — Её нужно обозначить до следующего совета.

— Без согласия обряда не будет, — отвечает Виктор.

— Альфа не спрашивает разрешения у пары. Она ослабляет тебя. Яров использует её в любой момент, чтобы сделать тебе хуже.

— Её охраняют. Тот, кто приблизится к Алле без моего приказа, потеряет место в клане.

— Ты ставишь человека выше закона крови.

— Я и есть закон крови.

Последние слова меня пугают. Они что тут в секте какой-то все? Поэтому это странное поведение местных?

И Даша тоже? С ужасом прижимаю руки к груди. Надо срочно с ней встретиться. Прокручиваю в голове наше с ней общение в последний год. Особенно вспоминаю, как она мне отдала билеты на вебинар по психологической разгрузке, а потом ещё и организовала поездку на встречу в Сосновый бор, где мы с такими же девушками как я, провели выходные. Вроде всё было обычно. Никаких призывов куда-то вступить, где-то ещё встречаться. Неужели они так вербуют в свои ряды?

Встряхнула головой. Ну нет. Это совсем дико звучит. Такое только в фильмах возможно. Девчонки все простые, общительные, мы общались-то в основном о бывших.

Дашка странно стала изъясняться только когда я сюда приехала. С вебинаром она мне помочь хотела, чтобы я уехала куда-то от бывшего.

Я отступаю, когда дверь открывается. Из комнаты выходит седой мужчина. Увидев меня, он замолкает. За ним появляются Виктор, Матвей и Кирилл.

— Алла, — говорит Виктор.

— Не хотела подслушивать. Но вы говорили громко.

Седой мужчина рассматривает меня с неприязнью.

— Это она?

— Выйдите, — приказывает Виктор.

Все уходят. Кирилл избегает моего взгляда.

— Что значит «обозначить»? — спрашиваю я.

— Старый семейный обряд.

— Почему для него нужно моё согласие?

— Алла, я собирался рассказать иначе. Есть вещи, которые звучат безумно без доказательств.

— После кота, понимающего речь, собак, падающих перед вами на землю, и людей, которые задыхаются от запрещённых слов, мой запас удивления вырос.

Он смотрит на меня пронзительно. И я уже точно уверена, что сейчас мне наконец скажут, что тут творится в их городе.

— Ты готова увидеть доказательства, и дашь мне слово, что я смогу поговорить с тобой после всего?

Я сглатываю. Смотрю на него с подозрением. Зачем ему обещание, что я после его объяснений соглашусь снова его выслушать?

— Да.

В этот момент дверь распахивается. Возвращается Матвей.

— Виктор Андреевич, в городе нападение. Люди Ярова вошли в северный сектор.

Бессонов мгновенно меняется. Становится каким-то жестким, колючим.

— Оставайся здесь, — говорит он мне.

— Нет. В каком смысле оставайся?

— Алла. — Он больше ничего не говорит, бросает Матвею, чтобы меня не выпускали из дома и просто уходит.

И мне пришлось несколько часов сидеть в его гостиной, прежде чем зашел один из его охраны и сообщил, что отвезет меня домой.

Даша приезжает следующим вечером в клинику. Утром меня до работы сопровождала машина с охраной, те же мужчины остались караулить клинику и меня в ней. Это жутко напрягало.

— Алла, я уже сказала всё, что могла. — Подруга приходит перед закрытием. — Прости, я больше не могу ничего сказать.

— Я не