Алина Углицкая - Дитя океана

Не знаю почему, но его неприкрытый намек задел меня. В душе шевельнулось странное чувство, похожее на ревность, но я тут же постаралась его заглушить: ну какая ревность?! Кто он мне? Случайный встречный, навязавшийся на мою голову. Я знаю его меньше суток и ничего, кроме постоянного раздражения, к нему не испытываю. Да, сейчас он вроде бы помогает мне и даже заботится по-своему, но это абсолютно ничего не значит. В любой момент он может просто исчезнуть без объяснения причин, или еще хуже — обменять мою жизнь на свою. Это же фейри! Да еще дуэргар. С такими нужно держать ухо востро!

— О чем задумалась? — спросил Райзен как ни в чем не бывало, будто бы и не он сейчас делал пошлые намеки на свои ночные приключения.

— Думаю, долго ли нам еще до развилки.

— Да нет, давай-ка перейдем на галоп, тогда минут за десять будем на месте.

Я молча подчинилась. Гнедая оказалась послушной лошадкой, слушавшейся малейшего движения поводьев и шенкелей. Ухоженная, с лоснящейся шкурой и шелковистой гривой, она явно обошлась Райзену в кругленькую сумму. Его лошадь тоже выглядела не хуже. Я пришпорила свою и нагнулась ниже к лошадиной шее, отворачивая лицо от ветра. В глаза летела дорожная пыль, вздымаемая копытами. Заросли можжевельника по обе стороны дороги теперь слились в сплошную полосу, ветер свистел в ушах, тяжелая коса била меня по спине. До этого дня мне редко приходилось ездить верхом, все больше на телеге, и сейчас от непривычки у меня начали затекать мышцы. Успокаивало только одно: эта пытка продлится недолго.

Вскоре мы обогнули очередной холм и выехали на открытое пространство. Здесь Райзен попридержал свою гнедую, и мне пришлось сделать то же самое. Дуэргар расправил карту, нахмурился и задумчиво огляделся. Я тоже с любопытством осмотрелась, ведь мне еще не приходилось выезжать за стены города. Теперь перед нами расстилались поля, на которых уже кое-где пробивались озимые. Здесь дорога делала резкий поворот и расходилась на две в разные стороны: одна, ровная и хорошо утоптанная, пролегала через поля и просматривалась на несколько миль вперед, а вот вторая петляла будто горный ручей и была гораздо уже. Она вела в сторону густого перелеска, где терялась среди деревьев, ветви которых еще не покрылись листвой.

— Так, это главный тракт Брингвурд-Кадарн, — сообщил мой спутник, указывая на широкую дорогу, — а вот эта ведет через Брингвурдский лес в Оэрлейн. Кстати, я слышал, что в Гленниморе все леса считаются королевскими и охотиться можно только по лицензии. Это правда?

— Правда, — ответила я, радуясь, что есть хоть что-то, о чем я знаю больше, чем он. — Ловить рыбу тоже можно только по лицензии, — добавила уже от себя. — Точнее, на удочку можно и так, но если сетями, то нужно брать разрешение в магистратуре и платить налог.

Райзен скептично хмыкнул.

— Думаю, наши приятели-торговцы двинулись прямиком в столицу, — сказал он, оставляя мои слова без внимания. — На карте обозначены пара деревень и небольшой перелесок через несколько миль, но отсюда их не видать. Рискнем? Если что, то вернемся к этому месту и проверим дорогу на Оэрлейн.

— Вы же сказали, что ваш камешек почувствует собрата? — нахмурилась я.

— Почувствует, — он легкомысленно пожал плечами, — но на расстоянии не больше полумили. А пока он спокоен, значит, наши товарищи довольно далеко.

С обреченным вздохом, я тронула поводья, заставляя свою лошадь двинуться вперед по выбранному Райзеном пути.

Никогда прежде мне не приходилось ни выезжать за стены Брингвурда, ни проводить столько времени в седле. Двигались мы спокойной рысью, и это давало мне возможность рассмотреть окружающий пейзаж, пока еще голый и безжизненный, оживляемый лишь щебетом птиц, теплым солнцем и ясным небом. Здесь, на главном тракте, нам часто попадались повозки, всадники и пешеходы, дорога не была безжизненной. Я с любопытством рассматривала встречных людей и обозы, многие из них спешили в Брингвурд на предстоящую ярмарку. Но минут через двадцать я начала ерзать в седле от того, что спина и ноги затекли, а внутренняя сторона бедер сделалась болезненно-чувствительной. Моя лошадь шла почти вровень с лошадью Райзена, но дуэргар не обращал на меня никакого внимания. Он постоянно крутил головой, вглядывался вдаль, приложив ладонь ребром ко лбу, и шумно втягивал в себя воздух, как будто принюхивался. Я даже подумала, что он ищет эриллиум по запаху.

По моим подсчетам, мы были в дороге уже больше часа. Теперь между нами и городом лежало не меньше двух десятков миль, а я держалась в седле на одном энтузиазме, сцепив зубы и проклиная тот день, когда дала согласие на эту авантюру.

— Мы можем остановиться? — не выдержала я наконец. Натертые о седло ягодицы горели огнем.

— Не сейчас! — отмахнулся Райзен, привставая на стременах. Он приложил ладонь ко лбу и уставился куда-то вдаль, вытянувшись в струнку, как борзая, учуявшая дичь.

Я невольно повторила за ним, но не увидела ничего, кроме темных силуэтов на горизонте.

— Там деревня, — пояснил дуэргар через пару минут, — и я чувствую, что наш камешек должен быть там.

— Вы чувствуете или ваш артефакт? — уточнила я.

— Мы оба, — ухмыльнулся он, усаживаясь в седло. — Давай поторопимся.

Я обреченно застонала и пришпорила лошадь.

Через пятнадцать минут сумасшедшего галопа, мы уже въезжали на территорию безымянной деревушки, окруженной густым частоколом.

У призывно распахнутых деревянных ворот нас встретил немолодой виллан в тунике из грубой шерсти и таких же чулках, обутый в деревянные башмаки. По всей видимости, односельчане оставили его здесь в качестве привратника. В руке он держал заржавевший палаш. Рядом с частоколом в большой луже пускали кораблики несколько малышей в овчинных плащах. Когда мы въехали, они оторвались от своего занятия и весело загалдели, разглядывая нас. Я огляделась. Нас окружали деревянные дома, потемневшие от времени, крытые соломой, которую кое-где сорвало ветром. Вместо окон в стенах виднелись узкие щели, затянутые мутным бычьим пузырем вместо стекол. По единственной улице бродила пара ободранных псов, а из ближайших дворов доносилось блеяние овец и кудахтанье кур.

— Приветствую тебя, старик, — Райзен на удивление вежливо обратился к крестьянину.

— Доброй дороги, милостивые тирны, — привратник согнулся в поклоне и окинул нас изучающим взглядом из-под седых бровей. — Каким ветром в наш край?

— Ищем кое-кого, — Райзен опять принюхался, держа нос по ветру, ну точь-в-точь как лесной зверь, — товарищей своих потеряли. Они должны были сегодня ночью или, может быть, на рассвете проезжать мимо вашей деревни. Не видели? Два торговца.