Мой властный дракон - Екатерина Гераскина

Накрутила себя, ничего не скажешь.

— Так, ясно. Мне ты ничего не скажешь. Что ж, у нас еще будет время, чтобы научить тебя доверять мне.

Он отпустил руль и сжал своей рукой в перчатке мою руку. И вот мой внутренний монстр перестал требовать огня и зрелищ.

Я смогла спокойно дышать.

Бездна. Все же я зависима от него.

Или это только рядом с ним я становлюсь нестабильной?

А еще поймала себя на мысли, что всю жизнь я стремилась к независимости, гордилась своей магией и понимала, что у меня будет будущее которое я построю сама. Я всегда хотела быть сильной. Но в его руках я вдруг почувствовала себя защищённой, как никогда раньше и… слабой. Я почувствовала себя девушкой, той о которой заботятся и которой не нужно думать о завтрашнем дне. А потом услышала тихое:

— Выдыхай, птичка. Я позабочусь о тебе.

И я откинулась на спинку удобного кресла, продолжая сжимать его руку в перчатке и прикрыла глаза. Мы ехали куда-то, но желания убегать и спрашивать у меня не было.

Вскоре мы выехали на широкую аллею, ведущую к огромному двухэтажному особняку, который вырисовывался на горизонте.

— Это твой дом? — осмелев, спросила я.

— И твой, птичка, — ответил он, наблюдая за дорогой.

Я не знала, что сказать на это, потому молчала. Когда мобиль остановился у ворот огромного дома, моё сердце учащенно забилось. Особняк был красивым.

Мобиль Эрика остановился у главного входа, он вышел первым, обошел мобиль и открыл дверь передо мной. Его движения были плавными и уверенными. Он протянул мне руку, помогая выйти из салона. И я практически выпала в его объятия.

Я, коснувшись его ладони, почувствовала не только физическую силу, но и тепло, исходящее от него. Эрик смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, но в его глазах сквозила искренняя забота.

Ступая на прохладные каменные плиты переднего двора, я огляделась по сторонам, впитывая каждую деталь этого места. Особняк Эрика был не просто домом — это была крепость, способная защитить и укрыть от любых бурь. Чувство защищенности рядом с ним усилилось в разы. Мне понравилось это место.

— Добро пожаловать, — прошептал он мне в самое ушко.

А потом Эрик развернулся вместе со мной и, взяв за руку, повел по мощеной дорожке вперед, по краям которой располагались стриженые кустарники, аккуратно сформированные в геометрические фигуры, что придавало ландшафту особенную изысканность. А за ними простиралось изумрудное поле ровно скошенной травы. Ни цветочка, ни травинки, выбивающейся из идеального моря зелени. Территория особняка была огромной, а домов соседей не видно. Эрик явно любил уединение.

Тут все было под стать его характеру. Строго и лаконично. Как и сам особняк, выстроенный из серого грубого камня с черными прожилками.

Острая крыша и высокий эркер сбоку разбавляли этот суровый вид. Крыльцо, на которое мы поднялись, было широким и тоже отделано серым камнем. Кованые перила были черными, а привычную для аристократии изящную вязь цветов или винограда заменяло лишь что-то похожее на остроконечные спицы в виде лучей солнца.

По периметру территории тянулся высокий каменный забор, увитый плющом и диким виноградом, создавая дополнительную защиту и уединение.

Было страшно сделать шаг вперед. Но Эрик привлек меня к себе. Не дал шанса отступить. Он распахнул дверь и подхватил меня на руки.

Я охнула от неожиданности и обвила его мощную шею руками, случайно дотронувшись до его шрама. Вместо того, чтобы осмотреться, я обеспокоенно произнесла:

— Откуда у тебя он? Ведь его не было. И почему твоя регенерация не работает? Что с твоей рукой?

Эрикдарг

Меня разрывало на части. Казалось, весь мир взорвался, и я принял этот удар.

Я умер.

Я — никто.

В ушах стоял собственный грудной крик, а руки кровоточащие и обожженные, продолжали сжимать обугленное тело истины.

Я прижимал его к груди и надеялся на чудо, но его не было. Она умерла, сгорела заживо.

Моя птичка.

Я не чувствовал себя. Я не чувствовал дракона внутри. После всего последовала пустота и разверзлась леденящая бездна.

Мой огонь потух, холод овладел мной. А потом пришла боль. Я чувствовал, как регенерация не справляется с повреждениями, как моя магия не наполняет каналы, потому что я сам решил, что уйду вместе с ней.

Я поднял мою птичку на руки и сам, расправив крылья, взмыл под небеса. Я отнес ее на холм посреди леса, уложил на мягкую траву, как на перину. Стал разрывать обожжёнными руками землю. Волдыри лопались, причиняя боль, но я был рад ей. Она заставляла меня пока что жить.

Я должен позаботиться о своей птичке. О той, что была моей истиной. О той, что я не признал сразу. Не обрел, а потерял.

Я загребал руками, увенчанными острыми когтями, рыхлую землю и откидывал в сторону. Пот слепил глаза, а в сердце была дыра.

Дракона я не слышал. Тот затих. Молчал. Впервые было такое.

Не знаю, может быть, так они и уходят, оставляют своего носителя, который не смог защитить свою женщину?

Я насыпал еловых ветвей на дно огромной погребальной ямы, разложил их пышным одеялом и уложил тело моей девочки на них.

Было ошеломляюще больно.

Невыносимо.

Нос забивал проклятый запах гари. А потом я, стоя на коленях, медленно засыпал ее землей, пока моя птичка полностью не скрылась за толщей земли.

Теперь и я был готов покинуть этот мир.

Я упал на землю и закрыл глаза, надеясь, что не смогу их больше открыть. Сдохну, наконец. Ведь жить без нее невозможно.

Но… я распахнул глаза спустя сутки. Вдохнул полной грудью. Уши заложило от утробного рева моего зверя.

Жив, сволочь. Разбудил. Поднял меня из мертвых.

Он рычал и скалился, словно сошел с ума и мучил меня. Я перевернулся на бок и сжал грудь.

Сердце сдавило стальным обручем. Огонь возвращался, холод отступал.

Тело наполнялось магией.

Прислушался к зверю, он даже и не собирался умирать или… тем более горевать.

Не понял…

Он был рад, довольно рычал.

Все-таки сошел с ума. Он безумен!

Я сел, перевел дыхание. Посмотрел на свежий холм и понял, что всю мою горечь от утраты истинной перетягивает зверь.

А он был явно не в себе. Разбираться я не стал, решил, что скоро он все осознает и наконец отпустит и меня, и себя, но…

Грудь снова сдавило. Зверь лютовал, потому что он не собирался оставаться тут. Его тянуло в полет.

Да что, бездна тебя поглоти, тут