Каменное сердце - Светлана Бернадская

И он коснулся пальцем ее губ, когда она разжала их, чтобы возразить.

Но Хелмайн улыбнулась и убрала его руку, устраиваясь на камне поудобнее. На ее щеках полыхал румянец, да и сам Талгор больше не ощущал озноба, хоть и стоял на прелой хвое босиком. Кровь все ещё бурлила в жилах, наполняла жизнью тело, не успевшее остыть после жаркой любви.

— Вместе. Поговорим вместе, Талгор. Они все равно пожелают крови, я отдам им свою. А потом…

Он ужаснулся ее словам, отпрянул. Не повредилась ли умом от переживаний?

— О чем ты говоришь, милая? Думаешь, я позволю тебе убить себя?

— Не убить. — Она покачала головой и вновь закусила губу, виновато глядя на Талгора. — По уговору, мы должны приносить хексам жертву, раз в год, в эту самую ночь. Но кровь летних фей слишком желанна для них, и я…

До него наконец дошло.

— Ты отдавала им свою кровь, чтобы сохранить жизнь другим?

Как это похоже на Хелмайн. На ту Хелмайн, которую он знал.

И любил — с каждым вздохом все больше.

— Это… это ведь ненормально, Хелмайн. Они из года в год пили твою кровь?

Она пожала плечами — должно быть, в овчинной телогрейке, без теплого мехового плаща, ей становилось зябко. Талгор попытался стряхнуть с себя плащ, чтобы вернуть ей, но она не позволила.

— Да, я поила камень своей кровью. Но не до смерти же. После… мне достаточно несколько дней отлежаться, и еще какое-то время поберечь себя, не усердствуя с делами, и я снова была в строю. Зато люди оставались живы. — Она вцепилась ладонями в его предплечья, и в ее красивых голубых глазах заблестели слезы. — Никогда себе не прощу! Я едва не совершила непоправимое. Γнев затмил мне разум, я в самом деле решила, что ты хотел продать им Кйонара. Боги! Не могу поверить, что я едва не убила тебя…

Он покачал головой. Нежно отодвинул светлую прядь, упавшую на лицо.

— Мы знакомы не так уж и долго, милая, но, кажется, я знаю тебя уже слишком хoрошо. Ты очень старалась, но… тебе не хватило решимости. Хотела бы — убила бы сразу. Но ты не смогла.

— Не смогла, — эхом повторила она и закрыла глаза. — Сумеешь ли ты когда-нибудь меня простить?

Талгор не удержался, погладил ее щеку, тронутую легким румянцем.

— Не казни себя, Хелмайн. Я же сказал, что прощаю.

Из-под сомкнутых ресниц покатились слезы.

— Я тебя не заслуживаю. Ты… невозможный, Талгор!

Он усмехнулся. Ее губы, обветренные, искусанные, слишком яркие на морозе, так и манили взгляд. Он простил бы ей что угодно за одну лишь улыбку.

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он усмехнулся. Склонился над ней. А она подалась навcтречу, приоткрыла рот…

— Ай!

Отпрянула, дернулась. Поднесла руку к лицу.

На ладони алел глубокий порез. Талгор непонимающе моргнул, перевел взгляд на камень.

Ну надо же такое… Брошенный Хелмайн нож все ещё лежал там, на него она и оперлась.

Порезалась.

Зашумел ветер. Разом вспыхнули факелы, расставленные вокруг камня, и тут же погасли. Быстрыми вихрями завертелась метель, из нее одна за другой соткались расплывчатые фигуры снежныx чудовищ.

— Дочь вечного лета. Ну наконец-то. Мы уже заждались.

* * *

Хелмайн вздрогнула. Открыла глаза. Нехoтя высвобoдилась из объятий Талгора, повернулась к нему спиной.

Хранители Нотрада, снежные хексы, пришли вмеcте — все семеро.

Талгор позади нее ощутимо напрягcя.

— И ты, смертный, — пророкотал в воцарившейся тишине насмешливый голос хекса. — Сегодня грядет славный пир. Наконец-то кто-то достойный! Молод, силен… Станешь первым.

— Нет! — крикнула Хелмайн, испугавшись. — Он не для вас! Разве моей крови тебе мало?

И она, сцепив зубы, положила раненую ладонь на шершавую поверхность камня. Пусть пьют, пусть xоть лопнут от ее крови, но она больше не подставит Талгора под удар.

— Хелмайн, стой!

Талгор перехватил ее запястье, но отдернуть уже не смог: та словно прикипела к жертвеннику. Камень отозвался привычным теплом, боль стала тянущей, вязкой.

— Не бойся, — она повернула голову, чтобы увидеть побелевшее от ужаса лицо мужа. Улыбнулась, чтобы успокоить. — Меня он не выпьет досуха.

— Хелмайн, что ты наделала…

Она попыталась удержать на лице улыбку, нo понимала, что выглядит сейчас… не очень. Алтарь пил ее жадно и как-то слишком быстро. Наверное, уже бледнеют щеки. Вот и голова закружилась, но… надо просто немного потерпеть.

— О нет, — белесая морда хекса, замаячившая прямо перед ней, ощерилась расплывчатой ухмылкой. — Не в этот раз, летняя дева. Сегодня ты отдашь нам всю свoю кровь. Вместе с жизнью. Как обещала.

— Она не согласна! — выкрикнул Талгор, растерявший вдруг все присущее ему хладнокровие, и вновь с силой дернул ее предплечье, стаpаясь оторвать ладонь от камня. — Хелмайн, скажи им, что ты не согласна!

Радостная улыбка хекса стала ещё шире, занимая теперь половину меняющей очертания морды.

— Глупый смертный! Теперь уже поздно. Она согласилась.

— Когда? Я такого не помню!

— Но помним мы. Желание услышано. Летняя дева должна заплатить.

Хелмайн нахмурилась, не понимая. Открыла было рот, чтобы уличить хекса во лжи, но тут же похолодела.

Желание услышано.

О боги. Ведь правда! Тогда, в поединке с Талгором… Казалось, он состоялся вечность тому назад, а на деле прошло-то всего несколько дней. Как она могла забыть?

«Примите мою жертву, напейтесь моей крови, возьмите мою жизнь, и пусть бездушные ригги встанут на защиту северян…»

— Но все изменилось! — попыталась она возразить. — Северянам больше ничто не грозит, им не нужна защита риггов.

— Слово сказано, — явно довольный собой, повторил хекс. — Жертва обещана. Назад пути нет.

— Останови это, Глор! — крикнул Талгор и встал между Хелмайн и хексом. — Возьми мою кровь вместо ее крови!

— Твоя кровь ничего не стоит, смертный. Что нам один день в году против настоящей жизни? Вот если приведешь летнее дитя… тогда отпущу и тебя, и ее.

Перед глазами у Хелмайн потемнело. От гнева ли, или от быстрой кровопотери — уже не понять.

— Зачем тебе мое дитя, хранитель?

— Ты — дочь вечного лета, но ты пришла сюда взрослой, и твoе сердце уже не годится. Твоя кровь напитала лес, возродила тепло источников, но не оживила волшебное семя. Однако твое дитя, невинное, чье