Дженнифер Линн Барнс - Инстинкт убийцы

Мои слова заставили Дина удивленно рассмеяться. Я улыбнулась. Рядом со мной, Майкл отпрянул от Лии, оставляя между их телами пространство.

— Хочешь потанцевать, Колорадо? — Майкл схватил меня за руку и закружил.

Лия прищурилась было, глядя на нас, но быстро опомнилась и обвила руками талию Слоан, пытаясь заставить её двигаться так, чтобы это хоть немного напоминало настоящий танец.

— Что-то ты не выглядишь довольной, — сказал Майкл, когда я снова оказалась рядом с ним.

— Не люблю игры.

— Я не играл с тобой, — возразил Майкл, снова прокручивая меня. — И просто для протокола — с Лией я тоже не играл.

Я посмотрела на него.

— Ты доставал Дина.

Майкл пожал плечами.

— Каждому нужно хобби.

Дин всё ещё стоял на краю лужайки, но я чувствовала на себе его взгляд.

— Уголки твоих губ изгибаются вверх, — Майкл склонил голову, — но на лбу у тебя морщинка.

Я отвела взгляд. Шесть недель назад Майкл рассказал мне о том, как легко ему выяснить, что я чувствую к нему и Дину. И теперь я, как могла, старалась не думать об этом, не позволяя себе чувствовать что-либо ни к одному из них, ведь почувствуй я что-то — что угодно — Майкл узнает об этом. Я всю жизнь прожила без романов. Я не нуждалась в них — не так сильно, как я нуждалась вот в этом: быть частью чего-то большего, заботиться о людях таким образом, которым я думала уже не смогу.

Не только о Майкле и Дине, но о Слоан и даже о Лие. Я вписалась в это место. Я никуда не вписывалась так долго.

Может никогда.

Я не могла испортить всё это.

— Уверен, что мы не можем уговорить тебя потанцевать? — окликнула Дина Лия.

— Абсолютно.

— Ну, в таком случае…

Лия вклинилась между мной и Майклом, а затем я и опомниться не успела, как уже танцевала со Слоан, а Лия вернулась к Майклу. Она взглянула на него из-под густых ресниц и опустила руки ему на грудь.

— Скажи-ка мне, Таунсенд, — сказала она, буквально мурлыкая. — Чувствуешь себя счастливчиком?

Ничего хорошего это не сулило. 

Я труп. У меня почти не осталось карт, ни единого козыря, я находилась всего в миге от провала — и я абсолютно ничего не могла с этим поделать.

— У тебя три карты, тяни ещё две, — ухмыльнулся Майкл.

Умей я читать эмоции, я бы смогла определить, была ли это ухмылка в духе «я отличный игрок и я скормлю тебе с ложечки твое собственное поражение» или же что-то вроде «как глупо, что ты не знаешь, блефую ли я».

К сожалению, мне куда лучше удавалось распознавать личности и мотивацию людей, чем точное значение выражений их лица.

Заметка на будущее, — подумала я. — Никогда не садись играть в покер с Естественными.

— Я в игре, — Лия накрутила на палец свои темные, блестящие волосы, собранные в хвост, и пододвинула в центр журнального столика необходимое количество Орео, на которые мы и играли.

Учитывая то, что она мастерски определяла ложь, я решила, что вероятность того, что Майкл блефует, довольно велика.

Вот только я понятия не имела, блефует ли Лия.

Слоан выглянула из-за самой настоящей горы Орео.

— Я пропущу эту игру, — сказала она. — Кроме того, я подумываю над тем, чтобы съесть парочку моих фишек. Давайте договоримся — Орео без глазури будет стоить, как две третьих целой печеньки?

— Просто съешь печенье, — сказала я, печально оглядывая выигранную ею гору — и лишь наполовину забавляясь. — У тебя целая куча запасных.

Прежде чем стать частью «Естественных», Слоан родилась и выросла в Лас Вегасе. Она просчитывала расклад карт, с тех пор, как научилась считать. Она пропустила примерно треть партий, но стоило ей вступить в игру, как она обязательно выигрывала.

— Кое-кто мухлюет, — сказала Лия, указывая на меня пальцем. Я показала ей язык.

И у этого кого-то осталось всего два Орео.

— Я в игре, — со вздохом я опустила печенье в банку для ставок.

Не было смысла оттягивать неизбежное. Играй я с незнакомцами, у меня было бы преимущество. Я взглянула бы на одежду и осанку человека и сразу бы поняла, любил ли он рисковать и стал бы он блефовать по-тихому или же устроил бы целое шоу. К сожалению, я играла вовсе не с незнакомцами, а способность профилировать личность человека совсем не так полезна среди людей, которых я уже знала.

— Что насчет тебя, Рэддинг? Ты в игре или нет? — вызывающе произнес Майкл.

Наверное, Лия ошиблась, — подумала я, прокручивая эту мысль в своей голове. — Может он и не блефует.

Я сильно сомневалась, что Майкл бросил бы вызов Дину, не будь он уверен в собственной победе.

— Я в игре, — ответил Дин. — Ва-банк.

Он отправил в банку пять печенек и поднял бровь, глядя на Майкла, точь-в-точь имитируя его выражение лица.

Майкл принял ставку Майкла. Настала моя очередь.

— У меня кончились печеньки, — сказала я.

— Я не против дать тебе печенья в кредит под небольшие проценты, — сказала мне Слоан, а затем вернулась к поеданию глазури с Орео.

— У меня есть идея, — сказала Лия настолько невинным голосом, что я тотчас поняла — быть беде. — Мы ведь можем перейти на следующий уровень.

Она стянула с шеи белый шарф и бросила его мне. Её пальцы играли с краем топа, приподнимая его достаточно для того, чтобы всем стало ясно, что представляет собой «следующий уровень».

— В моем понимании правил покера на раздевание, раздеваться должен только проигравший, — вмешалась Слоан. — Но пока что никто не проиграл, так что…

— Назовем это проявлением солидарности, — сказала Лия, задирая топ ещё выше. — У Кэсси почти кончились фишки. Я просто стараюсь сравнять шансы.

— Лия, — Дин явно был не рад происходящему.

— Ну же, Дин, — сказала Лия, надувая губы. — Расслабься. Мы здесь все друзья.

С этими словами Лия стянула свой топ. Под ним она была одета в бикини. Очевидно, она нарядилась специально для этого случая.

— Твоя ставка, — сказала она мне.

Я не носила купальника под топом, так что я не собиралась его снимать. Медленно, я стянула ремень.

— Слоан? — позвала Лия.

Слоан взглянула на Лию, стремительно краснея.

— Я не стану раздеваться, пока мы не установим обменный курс, — колко сказала она, указывая на её гору фишек.

— Слоан, — сказал Майкл.

— Да?

— Что насчет второй чашки кофе?

Сорок-пять секунд спустя Слоан была на кухне, а на парнях не было футболок. Живот Дина был загорелым, на пару тонов темнее, чем живот Майкла. Кожа Майкла походила на мрамор, не считая шрама от пули — розовой складки на его груди. У Дина тоже был шрам — но он куда более старым и очень тонким, словно бы кто-то провел рваную линию кончиком ножа вниз по его торсу от ключицы до пупка.