Стон океана - Эмма Хамм
Да нет, была. Слабой, уставшей, вымотанной. Ей просто хотелось хоть на кого-нибудь положиться – чего ундина от нее и добивался.
Но разве это по-настоящему, если ей приказывали довериться? Разве не так она до сих пор и жила?
В конце концов Алексия натянула новую одежду и завернулась в одно из одеял для чрезвычайных ситуаций. По крайней мере, это должно было ее еще немного согреть. Уже что-то.
Дойдя до кресла пилота, она уселась в него, подтянув колени к груди и обняв их. Все еще было сложно смотреть наружу. Словно с ней было что-то не так, раз вид пустоты за окном не пугал. Алексия одновременно любила и ненавидела этот вид. Может, это теперь было постоянным ее состоянием. Любовь и ненависть.
Мелькнул плавник. Ундина всегда предупреждал ее, что приближается. Алексия изо всех сил попыталась не шевелиться, чтобы не вернулась злость. Но мысли угомонить не могла. Зачем он вернулся? Еще не все сказал?
Фортис появился над кораблем, вероятно держась за что-то под ним, потому что Алексии не было видно его хвост.
– Ты должна отдыхать.
– Я не знаю, сколько сейчас времени. У этого корабля нет настроек дневного цикла, так что я понятия не имею, когда мне спать. – Она прочистила горло и обняла колени чуть сильнее. – И еще – мне кошмары снятся.
Каждую ночь. Стоило ей закрыть глаза и попытаться отдохнуть, как Алексии начинали сниться кошмары. Только и могла думать о том, что случится, если она будет смотреть в бездну слишком долго. Мозг рисовал картины огромного существа, которое поднимается из глубины и проглатывает корабль целиком. А иногда снился Тау и все то, что Харлоу сказала, если бы Алексия вернулась.
Во сне относительно безопасный дом становился змеиным гнездом. Если бы она вернулась, от нее бы избавились. Утыкали бы иголками и разобрали мозг по частям, пока она еще в сознании. Все те ужасы, которые на глазах Алексии творили с другими, теперь могли случиться с ней.
Фортис перевернулся, словно лег на землю за окном. Теперь она видела его профиль, так что, по крайней мере, ундина на нее не смотрел.
– Мне тоже снятся кошмары.
– Я с тобой письками меряться не собираюсь.
– Чего? – Он покосился на нее с явным отвращением. – Я тоже этим заниматься не хочу.
– Это выражение такое. Я говорю, я не буду обсуждать, у кого из нас кошмары хуже.
– А я тебя и не прошу. Кошмары – это кошмары. Я не… – Фортис вздохнул, выдувая облако пузырей, закрывающее от нее его лицо. – Я пытаюсь быть вежливым.
– У тебя плохо получается.
– А мне кажется, ты просто не знаешь, что это такое, когда перед тобой пытаются извиниться за причиненную боль. – Ундина покачал головой и закатил глаза, словно едва мог ее терпеть. – Я тут стараюсь, вообще-то. Расскажи про свои кошмары.
– Не хочу о них говорить.
Еще больше раздраженных пузырьков.
– А зачем упомянула тогда?
Действительно, зачем? Вероятно, что-то в Алексии искало утешения, пусть даже и от этого ужасного мужика, который доставил ей столько неприятностей. Пока что их отношения строились на ненависти и боли, но, может… Может, она могла это исправить.
Алексия прикусила губу, покатала ее между зубов, а потом наконец сдалась:
– Не знаю, как ты залез в мои воспоминания, но, наверное, было очевидно, что я не рождалась. Меня создали.
– Это я понял, да.
– В Тау невозможно завести детей. Никто не рожает новых людей, не строит семьи. Есть только Оригиналы и… – Она неопределенно помахала рукой. – Все остальные.
Фортис повернул голову, чтобы посмотреть на нее. В его глазах уже клубилось облако красок. Словно он хотел заглянуть к Алексии в голову, прожить то, что прожила она.
– Ну не надо, – прошептала Алексия. – Не заставляй меня открывать тебе то, чего я не хочу. Не лишай меня выбора.
Еще какое-то время они смотрели друг на друга, но потом Фортис отвел взгляд. Давление с ее затылка тут же исчезло, как будто кто-то убрал руку.
С облегчением обмякнув в кресле, Алексия несколько раз глубоко вздохнула. Потом продолжила:
– Меня создали, чтобы охранять Оригиналов. Каждая часть меня, каждая молекула дээнка подобрана так, чтобы я была в этом хороша. Я не знала другой жизни. Меня создали в тестовой колбе без капли доброты. В мой мозг с самого первого дня загрузили понимание того, кем я должна быть. А когда из меня не вышло идеальной версии, накачали химикатами, чтобы сделать лучше.
– Похоже, через такое сложно пройти.
– Я даже не первая Алексия, – призналась она. Тяжело было произносить эти слова, но это было правдой. – Я седьмая. Первые шесть были так недостойны своего места, что от них просто избавились. Моя модель всегда была… с сильным характером.
По крайней мере, так они ей сказали. У предыдущих Алексий было слишком много собственного мнения, и это всегда их подводило. От них быстро избавлялись. Потом какой-то ученый разобрался, откуда у них было столько силы воли, и ту ниточку ДНК подкорректировали. Новая версия вышла куда покладистее.
– Гены мои взяли от самого первого телохранителя Харлоу, двести лет назад. Вроде как она была куда меньше меня, но зато оказалась способным бойцом и защищала Харлоу хорошо. Только для этого меня и создали. А теперь…
У Алексии не было причин выкладывать Ундине все. Может, она просто чувствовала себя уязвимой. Пережитое отобрало у нее последнее понимание того, кто она есть. Лекарств не было. Безопасности не было. Даже гарантии, что у нее всегда будет ужин, не было. Женщину сносило течением, как Фортису и было нужно.
– А теперь? – повторил он, подталкивая ее ближе к ужасному ощущению в груди. – Как ты себя чувствуешь вдали от всего этого?
– Сломанной, – прошептала Алексия. – Если они и правда так ужасны, как ты говоришь, а я в этом даже не сомневаюсь, то я была частью этого. Я помогала им создавать таких же монстров, как я сама. Помогала причинять людям боль.
Воспоминания нахлынули так быстро, что она даже не успела их остановить. Вот Алексия держит на месте маленького мальчика, чтобы они могли извлечь его ДНК, а потом выкинуть его в бездну. Вот сотни перерожденных, уничтоженных ради глупости вроде раздражения на коже или простуды, которая прошла бы за пару дней. Вот она тренирует детей сражаться, когда их следовало просто обнять.
Потому что только этого Алексия и хотела в