Там, где встречаются небо и море - Лина Казак

Она с трудом сглатывает и начинает мерить комнату шагами.

— Если твой брат женится на принцессе Волки, а я выйду за тебя, Арбинж свяжет себя узами и с Волкой, и с Тундрейном. Это сделает его сильнее, чем когда-либо.

— Да. — Я слежу взглядом за тем, как она ходит по комнате, словно волчица в клетке.

— Фарамир станет королем Арбинжа и Волки. А когда я стану королевой… ты будешь королем Тундрейна. Твой отец намерен управлять моим королевством, не отдавая при этом ни капли своей власти.

— Да, — повторяю я, сжимая и разжимая кулаки. Мне хочется сказать ей, что мы можем уехать, сбежать из дворца, — но нет такого места, где нас не нашли бы люди моего отца или ее отца.

Если она вообще захочет уехать со мной.

Или я мог бы отвезти ее обратно в Тундрейн и больше никогда не видеть. Мое сердце противится такой невыносимой мысли, но так было бы лучше для нее. Она была бы в безопасности.

Майя прислоняется к огромному окну, глядя на столицу.

— А если я откажусь выходить за тебя… — тихо говорит она, — отец может бросить меня в темницу. Убить. Или чего похуже. — Она поворачивается ко мне. — Он не позволит мне вернуться домой.

Я осторожно подхожу к ней.

— Нет. Не позволит.

Она судорожно вдыхает.

— Твой отец хочет, чтобы я отказалась. Хочет, чтобы я дала ему повод.

Мне остается только кивнуть. Она пытается осмыслить ситуацию, перебирая возможные варианты.

Я молюсь, чтобы она решила уехать. Со мной.

Но это решение должна принять она сама.

Она молчит несколько минут, просто глядя на столицу.

Затем произносит:

— Да, — голос ее звучит тихо. — Я выйду за тебя.

Ее слова обрушиваются на меня, словно буря; они настолько ошеломляют, что у меня перехватывает дыхание. Я думал, она попросит отвезти ее домой, в Тундрейн.

Но жениться на ней?

Я бесчисленное количество раз думал об этом за последние недели. Майя — моя.

Но не так. Черт, не так. Не тогда, когда она выбирает меньшее из двух зол. Не тогда, когда она загнана в угол и борется за выживание.

Не тогда, когда она меня не любит.

— Майя… — бормочу я, и губы мои кривятся. — Ты не обязана это делать.

— Обязана. Если откажусь — никакого союза не будет. Твой отец меня устранит. Или нападет на Тундрейн. Если мой отец не нападет первым. Война разорит королевство. Я должна выйти за тебя. — Она выглядит неуверенной. Если только… если только у тебя нет другой.

— Нет, — я решительно качаю головой. — Никого другого нет. Просто… — Какого черта. — Это должен был быть твой выбор.

Она кладет руку мне на предплечье.

— Это и есть мой выбор, — тихо шепчет она, глядя на меня снизу вверх своими невероятными синими глазами. — Я выбираю выживание.

Только не так, Майя. Я не могу. Пусть Небеса вдавят меня в землю, но я не могу…

Она делает шаг ближе; носки ее сапог касаются моих.

Я уже готов произнести слова: «Я увезу тебя в Тундрейн», — но она говорит первой.

— Ну так что? — шепчет она. — Ты женишься на мне, Зев?

Ее предложение вытесняет из головы все мысли. Я знаю, что она действует под давлением, и все же от ее слов у меня щемит в груди.

Майя, моя жена.

Я вглядываюсь в ее прекрасное, полное искренности лицо. Как я могу ей отказать?

Возможно, мы оба получим то, чего хотим. Ей нужен этот союз — ради безопасности ее народа, защиты как от Арбинжа, так и от Повстанцев.

А мне нужна она.

Она меня не любит… но, быть может, со временем полюбит. Я стану для нее лучшим мужем, чем когда-либо мог бы стать Фарамир. Лучшим, чем кто бы то ни было. Я буду беречь ее, заботиться о ее счастье и безопасности. Я защищу ее от любой угрозы. Возможно, так будет лучше всего.

Я бережно обхватываю ладонями ее лицо и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Да, — произношу хрипло. — Да, я женюсь на тебе.

Я с благоговением касаюсь ее щеки. Майя станет моей женой.

— Мне следовало сделать это в ту ночь, когда мы танцевали под звездами, — шепчу я. — Знай, что это навсегда останется моим величайшим сожалением.

И я целую свою нареченную.

Глава 22



До этого мгновения я никогда не знал истинного счастья — не ведал, каково это: чувствовать, как ее мягкие губы касаются моих. Любые другие моменты удовлетворения — редкие и мимолетные — меркнут по сравнению с той бурной радостью, что пронзает каждый мой нерв.

Я изголодался, ведь целыми неделями мечтал лишь об одном — поглотить ее целиком. Мои пальцы сжимают ее подбородок, поворачивая лицо так, чтобы углубить поцелуй, и я прижимаю ее вплотную к себе. Майя сладостно стонет, когда я проникаю языком ей в рот; она сама приоткрывает губы навстречу мне, всем телом подаваясь к моей груди.

Его кольцо. На ней все еще его кольцо.

Эта непрошеная мысль заставляет меня отстраниться; дрожащими пальцами я срываю с ее руки это уродливое изделие, которое насмехалось надо мной всякий раз, когда я на него смотрел.

— Сними его кольцо, — рычу я. Оно с лязгом падает на пол, и о нем тут же забывают. — Я подарю тебе другое.

А затем я снова целую ее, не в силах вынести даже секунды разлуки. На этот раз я смакую каждый миг с моей нареченной, медленно и благоговейно склоняя голову, чтобы наши губы соприкоснулись под иным углом, и бережно обхватываю ладонями ее лицо. Пальцы Майи вцепляются в мою тунику, а тихие стоны сводят меня с ума. Небеса, она тоже меня хочет. От этой мысли я едва не падаю на колени. Майя восхитительна на вкус, и мне требуется все мое самообладание, чтобы ограничиться лишь поцелуем.

Я хочу, чтобы этот миг длился вечно.

Ее поцелуй дарит мне покой, в котором я так нуждался; в груди разливается умиротворение там, где раньше царили лишь утрата, скорбь и безнадежность.

Медленно, неохотно я отстраняюсь. У Майи подкашиваются ноги, и я, тихо усмехнувшись, поддерживаю ее, прижимая к себе. Она тяжело дышит и улыбается мне с такой нежностью, что я едва держусь на ногах. И я невольно улыбаюсь ей в ответ.

— Пойдем, расскажем им, — шепчу я.

Не разжимая сплетенных рук, мы