Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Дамиана, мне от тебя ничего не нужно. Только чтобы ты выслушала меня… и остальных.

На слове «остальных» губа Грима чуть кривится.

Я внимательно вслушиваюсь в слова Грима, пытаясь почувствовать ложь, но с ним это непросто. Как и с остальными.

— Почему я не могу сразу понять, врёте вы или говорите правду?

— Я могу предположить, но точно не знаю, — отвечает Грим.

Я протягиваю руку ладонью вверх.

— Ну так выкладывай свои предположения.

— Не хочешь присоединиться к остальным внизу?

Лицо Грима снова становится невозмутимым. По крайней мере, теперь я знаю, что эмоции у него всё-таки есть.

— Ладно, как хочешь. Только если это значит, что ты наконец начнёшь отвечать на вопросы.

Я встаю, и Грим следит за каждым моим движением. В его холодных серых глазах снова проступают крошечные раскалённые трещинки. Интересно. Он поднимает руку, пропуская меня вперёд. Я нарочно сильнее покачиваю бёдрами на ходу. А что? Надо пользоваться тем, что есть.

На полпути вниз я слышу грохот кастрюль и сковородок.

— Какого хрена там происходит?

Я оглядываюсь на Грима.

Он поднимает обе руки, показывая, что ни при чём.

— Я был с тобой.

— Только попробуйте устроить бардак на моей кухне. Линда со своей бригадой придёт только через два дня. Я за вами убирать не собираюсь.

Я с топотом сбегаю по оставшимся ступеням и замираю у входа в кухню. Все столешницы завалены пластиковыми пакетами, набитыми едой.

— Это откуда вообще взялось? — На пакетах я замечаю название не той службы доставки, которой обычно пользуюсь.

— Я заказал. — Голова Каликса появляется из-за острова.

— У тебя не было нормальной еды. Одна вредная ерунда.

— Для тебя это нормально? Просто заявиться в чужой дом, оскорбить хозяина, а потом начать тут распоряжаться, будто сам живёшь?

Каликс смотрит на Грима.

— Я думал, ты с ней поговоришь.

— Я поговорил. Теперь мы здесь, — сухо отвечает Грим, встав прямо у меня за спиной. Он настолько близко, что от его дыхания шевелятся мои волосы.

Каликс облизывает губы.

— То есть она ещё не знает, что мы не уходим?

— Не знала, — невозмутимо отвечает Грим.

— Я решил, что лучше спросить её, а не ставить перед фактом.

— В смысле не уходите?

Я отступаю в сторону и поворачиваюсь так, чтобы видеть их обоих.

— Вообще-то это была твоя идея, — вкрадчиво напоминает Каликс.

— Вчера, когда мы договорились остаться, пока не ответим на все твои вопросы.

Он разводит руками, будто этим всё объяснил.

— И каким образом это превращается в приглашение переехать ко мне?

Я оглядываю разгром на кухне.

— Вы это всё уберёте, — требую я.

— Это, блядь, жаркое?

Из кладовой выходит Гуннар.

— Ты знала, что у тебя там жила крапивная крыса?

Он тычет большим пальцем себе за спину.

— Надеюсь, ты употребил прошедшее время не потому, что сам с ней что-то сделал. Я мрачно смотрю на него. Если он что-нибудь сделал с Дэр, я покажу ему, что тоже умею, блядь, входить в берсерк-режим.

— Я просто увидел гнездо у дальней стены. Я его не трогал, — защищается Гуннар.

— И лучше не трогай. Всех вас предупреждаю. Если кто-нибудь из вас причинит вред моим друзьям, я заставлю вас пожалеть.

Я подхожу и с грохотом захлопываю дверь кладовой. Гуннар отскакивает, чтобы она его не задела.

— Ты ведь знаешь, что крапивные крысы жалят? Они ядовитые, — сообщает Каликс таким тоном, будто я идиотка.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю с откровенной скукой.

— Дэр не смогла бы причинить мне вред, даже если бы захотела. Не то чтобы ей вообще пришло такое в голову.

— Дэр? Ты дала ей имя?

Гуннар оглядывается, будто подозревает, что его разыгрывают.

— Ей. И нет, она сама сказала мне, как её зовут.

— Она с тобой разговаривает?

Грим несколько раз моргает, явно совершенно озадаченный.

— Да, — медленно отвечаю я, начиная подозревать, что тормозят здесь как раз они.

Каликс поджимает губы и хмыкает.

— Кто бы мог подумать.

Он разворачивается и снова принимается разбирать продукты.

— Вернёмся к тому, что вы не собираетесь уходить…

Меня легко отвлечь, но не настолько же.

— Вообще-то всё складывается идеально.

Гуннар кривит губы в подобии улыбки.

— Мы ответим на твои вопросы, ты узнаешь нас получше, а дальше посмотрим.

Грим тихо вздыхает.

В голове одновременно сталкивается сразу несколько мыслей. С одной стороны, это именно то, чего я всегда тайком хотела. Чтобы рядом кто-то был. С другой — я им не доверяю. Кто сказал, что они не уйдут, когда им вздумается? Да, сейчас обещают остаться, но никто никогда не остаётся. Хотя и это неправда. Дядя возвращается ко мне с самого детства. И, если подумать, Грим тоже.

Я разглядываю его, пытаясь понять, что скрывается за безупречной внешностью, тёмными волосами и точёным подбородком. Грим резко втягивает воздух. Тот со свистом проходит сквозь губы, грудь расширяется. Он задерживает дыхание и не сводит с меня серых глаз.

— Ты ответишь на мои вопросы?

Грим медленно выдыхает.

— Отвечу настолько полно, насколько смогу.

Я прищуриваюсь.

— И что это значит?

— Что у нас может не быть ответов на всё, Дамиана, но мы постараемся, — отвечает Каликс, затем поднимает с острова огромный кусок мяса и так и держит его в руках, будто ждёт моей реакции.

— Почему я вообще должна вам доверять? Хоть кому-то из вас? — Я не смотрю на Грима, пока задаю вопрос. Похоже, он единственный, кто действительно хоть как-то пытался мне помочь.

— Нам можно доверять, — заявляет Гуннар. Каликс запрокидывает голову и стонет от его властного тона.

— Ты доверила мне остаться в своём доме. И сама пришла искать меня в клубе, — добавляет Гуннар, уже стараясь говорить мягче.

— Это было до того, как я узнала, что вы меня бросили, — возражаю я, потому что так оно и есть.

— На самом деле никто из нас тебя не бросал, Дамиана.

Каликс кладёт мясо обратно на столешницу и поднимает руки, не давая мне возразить, когда я уже открываю рот.

— Я понимаю, что сейчас тебе именно так и кажется, но мы были рядом куда чаще, чем ты думаешь. Каждый из нас по-своему пытался тебе помочь, даже если со стороны этого не видно. Дай мне… дай нам, — нехотя поправляется он, — шанс это доказать.

Может, это правда? Или я просто слишком хочу, чтобы оказалось правдой?

— Только попробуйте сделать что-нибудь, из-за чего мои друзья перестанут приходить. И убирать за вами я всё равно не стану, — предупреждаю я.

Я ведь умнее. Не должна позволять им остаться. Но какая-то часть меня хочет именно этого. Дурацкое одиночество.