Муза разрушения - Стефани Херст

— Я тебя, блядь, убью! — кричу я, борясь с нарастающим желанием.

Перс нависает надо мной, а его рычание лишь туже затягивает узел у меня внутри. От того, что меня удерживают и трахают на грани жизни и смерти, тело отзывается потоком влаги. Как я могу его ненавидеть и одновременно любить то, что он делает? Я хочу, чтобы он вошел глубже, двигался жестче. Хочу, чтобы было больно.

— Хочешь еще?

Его слова обращены к демону внутри меня, но я сдерживаюсь и не отвечаю, отказываясь признавать растущую во мне отчаянную потребность. Вместо этого я киваю, убеждая себя, что это все из-за его толчков.

Он отпускает мои запястья и хватает за бедра, входя быстрее, жестче и глубже. Я смотрю на нож на столешнице, моя правая рука тянется к нему. Я могу покончить с ним прямо сейчас, и никто меня не осудит. Я защищаюсь от нападения. Мои пальцы касаются стальной рукоятки поварского ножа, но в тот же миг Перс протягивает руку и сжимает мой клитор. От восхитительной смеси боли и удовольствия у меня едва не сносит крышу, и я бросаю притворяться.

Со стоном моя рука проскальзывает мимо лезвия и вцепляется в край столешницы, пока он быстро водит пальцем по моему чувствительному бугорку, подталкивая оргазм к поверхности. Он сжимает, поглаживает, входит в меня, и я позволяю ему это, подаваясь навстречу, чтобы дать ему более глубокий доступ и усилить давление. Комнату наполняют шлепки тел — он яростно трахает меня, его толчки достигают такой глубины, что становится почти больно. Я прижимаюсь щекой к холодному граниту и закрываю глаза, отключаясь от всего и теряясь в ощущениях.

Перс хватает меня за волосы и продолжает свои неумолимые толчки, прижимая к столешнице так, что кожу головы начинает жечь. Я заглушаю стон кулаком, не желая, чтобы он знал, насколько мне это нравится. Мои ноги дрожат, пока его опытные пальцы и виртуозный член подталкивают меня все ближе к краю.

— Как бы сильно я тебя, блядь, ни ненавидел, я обожаю тебя трахать.

От его грязных слов я срываюсь в блаженство экстаза, и мой крик эхом разносится по комнате.

Тело сотрясается от силы оргазма, и мышцы влагалища сжимаются вокруг его толстого члена, заставляя его кончить следом. Перс стонет и падает вперед, придавив меня всем своим весом. Наши тела движутся в унисон, пока мы оба жадно хватаем ртом воздух, и реальность медленно возвращается.

— Гребаный ад.

Я резко открываю глаза и вижу в дверях Атласа и Лелантоса.

Атлас в ярости: его грудь вздымается от гнева, а желваки ходят ходуном. Лелантос ухмыляется, его зеленые глаза вспыхивают желанием.

— Кто-нибудь еще хочет? — усмехается Перс, и я застываю под ним.

Ледяной взгляд Атласа предупреждает об опасности, прежде чем он вихрем вылетает из кухни. Моя рука стремительно тянется к ножу, но как только я сжимаю холодную сталь, Перс хватает меня за запястье и цокает языком.

— Ай-ай-ай, не будь плохой девочкой.

Он касается губами моего уха и выходит из меня. Я ощущаю потерю контакта и тут же начинаю себя ненавидеть.

Да что со мной, блядь, не так?

— Не делай глупостей. Будет жаль потерять такую сладкую штучку.

Он сжимает мое запястье так, что кости трещат под его хваткой, и я роняю нож. Перс подхватывает лезвие, шлепает меня его плоской стороной по голой заднице и заправляет член обратно в джинсы.

Я натягиваю шорты, не обращая внимания на сперму, стекающую по ноге. Я не признаю стыда, но буду ненавидеть себя за то, что только что произошло. Слава богу, что я сделала противозачаточный укол, иначе всё могло бы быть в тысячу раз хуже. Но остается вопрос: а Перс вообще чист?

Черт.

Перс останавливается перед Лелантосом и протягивает руку; между ними происходит безмолвный разговор. Лелантос игриво двигает бровями, и Перс оборачивается, впиваясь в меня своими темными глазами.

— Ты с ним трахалась?

Я в шоке открываю рот от обвинения в его голосе. Он что, ревнует?

Лелантос подходит к Персу, закидывает руку ему на плечи и подмигивает мне.

— Скажем так, наша Маленькая Муза отлично знает, каков я на вкус.

Перс сбрасывает его руку и делает еще один шаг ко мне, весь дрожа от ярости. Я расправляю плечи и смотрю ему прямо в глаза.

— А чего ты ожидал, милый, эксклюзивности?

Лелантос сгибается пополам от хохота, а Перс еще мгновение сверлит меня взглядом, после чего одаривает тошнотворной улыбкой.

— Ладно. Лелантос засунул в тебя свой член первым, так что, полагаю, он выиграл пари.

Мои глаза расширяются, и я перевожу взгляд на Лелантоса, который тут же перестает смеяться.

— Блядь, Перс, это низко даже для тебя, — цедит Лелантос.

Он зол, но Перс лишь пожимает плечами и, не удостоив меня больше ни единым взглядом, выходит из кухни.

В животе у меня вспыхивает странное чувство боли. Что-то, чего я не испытывала уже очень давно. Я стою неподвижно, словно ледяная статуя.

— Послушай, Каллиопа, это…

Я поднимаю руку, прерывая его, отворачиваюсь и вытаскиваю из подставки еще один нож.

— Думаю, тебе стоит уйти, — выдавливаю я из себя, борясь со странным чувством. Не понимаю, почему мне так больно. Встречи с ними ничего не значат.

Лелантос делает еще один шаг ко мне, и я крепче сжимаю нож. Он замечает это и замирает, между нами повисает тишина. Еще один шаг, и я с ним покончу. Боль в груди не имеет никакого смысла, и вонзить клинок в Лелантоса — единственное, что может помочь от нее избавиться. Со вздохом он разворачивается и выходит из комнаты, унося с собой напряжение. Я выдыхаю обжигающий лёгкие воздух и смотрю на кастрюлю перед собой.

Это моя вина. Я позволила Лелантосу залезть мне под кожу. Я поверила, что в нем есть нечто большее, и даже поздравила себя с тем, что получила информацию, которую смогу использовать.

А вместо этого он меня разыграл. И что хуже всего, это случилось после того, как он выиграл какое-то грязное пари.

Нахуй Титанов и нахуй это место.

ШЕСТНАДЦАТЬ

ПЕРС

Лелантос победил. Он, блядь, победил.

Я врываюсь в свою комнату, с силой захлопнув за собой дверь. Запах Каллиопы остался на