Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

Это знание превратило вину в решимость. Гэвин будет страдать, пока оборотни держат его, а значит, мы должны освободить его раньше, а не позже.

Я поднесла руку к лицу Ксавьера, мое прикосновение притянуло его внимание обратно ко мне.

— Я думала, ты мертв, — сказала я ему. — Я использовала все, чему ты меня научил. Я исчезла. Я стала человеком. Но потом Гэвин появился несколько дней назад и взорвал жизнь, которую я построила, и я поняла, что ты еще жив… — Я вздохнула. — Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы найти тебя. Мне так жаль, Ксави.

— В том месте не было разницы между годом и двадцатью, — сказал он, и в голосе появилась новая отстраненность. — По крайней мере, пока не появилась молодая кровь.

Я поперхнулась смехом — сейчас действительно было не время — но мысль о том, что Ксавьер считает Тейна молодым в любом смысле, только подчеркивала его собственный возраст. Ксавьера уважали здесь, в Лунном Убежище, — до резни, — но это было почти все, что я знала о его прошлом.

— Сколько тебе лет? — спросила я его, наверное, в миллионный раз. Когда я была маленькой, он отделывался туманными ответами. Сделает ли он то же самое сейчас?

— Я вырос с твоей матерью, — сказал он.

Мои глаза расширились. Моя мать, Диана, была Верховной Королевой Дома Луны более четырех веков и жила в тени своей матери задолго до этого. Я почти ничего не знала о ее истории, ее возрасте или о том, почему она так долго ждала, чтобы завести детей.

На мгновение я увидела Ксавьера иначе — не как опекуна или консорта, а как того, за плечами которого были века жизни до моего рождения. Кого-то, кто ходил с моей матерью, видел взлет и падение империй, прожил больше, чем я могла постичь. Вес его лет должен был ужасать меня. Вместо этого он утешал.

— Мы были близки, — сказал Ксавьер, его взгляд был отстраненным. — Мать Дианы хотела меня в гарем Дианы, но Диана отказалась. — Он выдохнул смешок. — К моему облегчению. Она была моей лучшей подругой, и я любил ее, но не так, как консорт должен любить свою королеву. Я никогда не жаждал ее. — Его взгляд упал на мой рот. — Не так, как я жажду тебя.

Он наклонился, оставляя на моих губах медленный, затяжной поцелуй. Его зубы задели линию челюсти, пока губы не коснулись моего уха.

— Моя Луна… Я мог бы прожить тысячу лет, погребенный внутри тебя, и этого не было бы достаточно.

Моя кровь нагрелась от его слов. Как бы сильно я ни хотела взобраться на него и исследовать это притяжение, мои мысли цеплялись за Гэвина и то, что он терпит прямо сейчас. Наше причастие ранее было необходимостью, чтобы восстановить связь, но что-то большее казалось жадностью.

— Он причина, по которой я сейчас здесь, с тобой, — сказал Ксавьер, чувствуя мои мысли и отстраняясь. — Когда решишь, что пора идти за ним, знай, я с тобой.

Облегчение омыло меня, резкое и неожиданное. Я не осознавала, как боялась, что Ксавьер будет обижен на Гэвина, что не увидит срочности в спасении мужчины, занявшего его роль, даже всего на несколько дней. Что он заставит меня выбирать.

Я неуверенно улыбнулась, борясь со слезами.

— Скоро.

Слово было и обещанием, и поражением. Скоро, но не сейчас. Не сразу. Каждый момент промедления был еще одним моментом страданий Гэвина. И все же действовать без подготовки означало катастрофу.

Стратегия, которую мы использовали, чтобы спасти Тейна и Ксавьера, не сработает дважды. Оборотни уже знают о туннеле побега к шахтам.

Мне нужно было овладеть своей магией, чтобы стать больше, чем ходячим компасом. С другими королевами рядом у меня наконец был способ учиться. Мне нужно было построить свою силу, собрать свой гарем. И я должна была сделать все это, прежде чем кровь Гэвина выветрится из меня, ослабив нас обоих.

Его кровь. Я почти чувствовала ее вкус — богатый, сложный, растекающийся по венам, как лава. То, как его глаза потемнели, когда он смотрел, как я пробую его в первый раз, смесь благоговения и желания, которую я никогда раньше не видела.

Я уставилась в потолок, сосредотачиваясь на связи, тянущейся через полмира к Гэвину. Через нее я посылала не просто мысли, а чувства — благодарность за его жертву, решимость освободить его, мое обещание, что его не бросят.

— Скоро, — повторила я, и мой голос звенел силой, слово пересекало это огромное расстояние между нами. Обещание, что я иду за ним.

Я почувствовала слабый пульс тепла через нашу связь — признание или просто его осознание меня на краю его сознания.

Этого должно было хватить. До нашей следующей встречи.

Скоро.

Глава 3

Ксавьер стоял у широкого панорамного окна за письменным столом в кабинете Верховной Королевы, его взгляд блуждал по раскинувшимся внизу владениям, а Бастиан бродил вдоль книжных полок, склонив голову набок, чтобы лучше прочитать слова на корешках. Всякий раз, когда ему попадалась книга без надписи на корешке, он осторожно вытаскивал том и почти благоговейно открывал обложку, чтобы пролистать пожелтевшие страницы. Меня ободряло сознание того, что его любовь к книгам была подлинной частью его личности, даже если остальной образ аспиранта был ложью. Книжный червь в нем был настоящим. Виртуозное обращение с книжными полками это доказывало.

Я расхаживала вдоль противоположной стены с книгами, теребя одежду и волосы. Не слишком ли небрежен низкий, свободный пучок? Не говорят ли джинсы, блузка и длинный свитер о том, что я не воспринимаю свою должность всерьез? Стоило ли одеться наряднее? Или хотя бы профессиональнее? Стоило ли приложить больше усилий, чтобы выглядеть подобающе Верховной Королеве? Я вообще уже Верховная Королева или для этого сначала должны состояться ритуалы и церемонии?

Хотя, полагаю, весь смысл этих собеседований и состоял в том, чтобы найти человека, который либо ответит на эти вопросы, либо, по крайней мере, поможет мне найти ответы. Первая из трех спасенных королев должна была прибыть с минуты на минуту. У них едва была целая ночь и день на восстановление, но продолжить поиски учителя предложил Ксавьер, а он знал лучше всех, через что королевы прошли в плену и на что они сейчас способны. Если он не считал, что еще слишком рано,