Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Я прочищаю горло и, чувствуя себя слегка неловко, начинаю тараторить:

— Как ты себя чувствуешь? Мне всё-таки вызвать врача? Вчера ты сказал, что врач не нужен.

— Уже заживаю, спасибо. И прости, что так неожиданно объявился у тебя на пороге.

Он медленно оглядывает меня с головы до ног.

— На пороге моей спальни, ты хотел сказать. Объявился прямо у меня в спальне. Ты вообще как сюда попал?

Я наклоняю голову и разглядываю его примерно так же пристально, как он меня.

— Дверь была не заперта. Тебе стоит быть осторожнее.

И ведь умудряется сказать это таким тоном, будто ещё и отчитывает меня.

Я снова опускаюсь в кресло, кладу ладони на подлокотники и устраиваюсь так, будто сижу на троне.

— Я не особо беспокоюсь, что кто-нибудь забредёт сюда, в такую глушь. Но если однажды мне понадобится защита, не сомневайся: я сумею себя защитить.

Произнося последнее слово, я щёлкаю зубами и улыбаюсь той самой улыбкой, от которой моя мать всегда поспешно уходила из комнаты. Один уголок его губ едва заметно приподнимается.

— Буду знать.

После затянувшегося молчания я начинаю постукивать пальцем по подлокотнику.

— Ты так и не сказал, как вообще здесь оказался.

— Не сказал, — подтверждает он, продолжая бесстыдно разглядывать меня.

Никак не могу понять, что он собой представляет. Прошлой ночью на вкус он был человеком, а сейчас всё в нём наглухо закрыто, словно он каким-то образом отгораживается от меня. Я прищуриваюсь. Не просто так монстры меня боятся. Не просто так мне никогда не приходится переживать, что кто-то причинит мне вред. Я могу не знать точно, кто я такая, но одно знаю наверняка: могу, даже не пошевелив пальцем, вытянуть из его лёгких последний вздох, находясь на другом конце комнаты.

— Я бы никогда тебя не обидел, — почти шёпотом говорит он.

Я тихонько смеюсь.

— Знаю. Я тебя не боюсь, просто мне любопытно.

Пожимаю плечами.

— Ко мне нечасто заходят лю…

Я осекаюсь.

— Ко мне нечасто приходят гости, — поправляюсь.

Он приподнимает бровь.

— Правда? — тянет он, словно бросает мне вызов.

— Ты кто? — с любопытством выпаливаю я.

Меня не покидает ощущение, что он знает куда больше, чем должен. И я уже начинаю сомневаться, что он вообще человек. Обычный человек с такими ранами сейчас не сидел бы здесь как ни в чём не бывало. Повязка, которую я вчера наложила поверх раны, всё ещё на месте, поэтому разглядеть, что там под ней, я не могу.

— Я Гуннар.

Когда он произносит своё имя, в голосе слышится лёгкий акцент. Он опускает глаза, а затем снова смотрит на меня исподлобья.

— Приятно познакомиться. Я Дамиана.

Я поднимаю руку с подлокотника и едва не машу ему, но вовремя останавливаюсь и кладу её на колени. На его губах снова появляется эта едва заметная улыбка.

— Добрый вечер, Дамиана. Благодарю за гостеприимство.

Он с первого раза произносит моё имя правильно — будто повторял его уже бесчисленное количество раз. Обычно такого не случается.

Я искоса на него смотрю.

— Мы знакомы?

Это мучительно знакомое ощущение возвращается. Может, он один из мужчин, с которыми я развлекалась за последние несколько лет? Я почти сразу отбрасываю эту мысль. Такое лицо я бы запомнила. Да и такое тело — тоже. Я неспешно оглядываю его, откровенно наслаждаясь увиденным.

— Мы раньше не встречались, — уклончиво отвечает он, но я всё равно не могу в это поверить.

— Странно, — отвечаю я, хотя возразить мне нечего.

Я тоже не помню, чтобы когда-нибудь его встречала. Только это необъяснимое чувство, будто мы всё-таки каким-то образом знакомы.

— И что же тут странного?

— Солнце уже село, — сообщаю я, не отвечая на вопрос.

Гуннар поворачивает голову к окну и смотрит в темноту.

— Похоже на то.

Он отвечает тихо, почти с грустью.

Я снова поднимаюсь с кресла, на этот раз неспешно, стараясь двигаться изящно.

— Хочешь принять душ? Я бы предложила тебе одежду, но боюсь, ничего подходящего по размеру у меня нет.

При мысли о том, как он натягивает один из моих шёлковых халатов или пытается втиснуться в мою рубашку, я невольно улыбаюсь.

Гуннар смотрит на меня снизу вверх, почти не шевелясь.

— Значит, мужчины в доме нет?

Я снова звонко смеюсь.

— Боже упаси.

Качаю головой.

— Хлопотные создания, правда? Вечно оставляют после себя кровь да грязь.

Я слегка подкалываю его за тот бардак, который он оставил на моём полу.

— И такие требовательные: корми их, согревай, уделяй внимание.

Я вздрагиваю, словно одна эта мысль вызывает у меня отвращение.

На самом деле ни один мужчина не выдерживал меня дольше дня-другого. Я слишком прямолинейная и слишком привыкла жить по собственным правилам, чтобы довольствоваться одним мужчиной в своей постели. Но куда важнее другое: я не собираюсь отказываться от единственных друзей, которые у меня когда-либо были. Не представляю, чтобы какой-нибудь мужчина спокойно отнёсся к тому, что Крэбби или Самсон заявятся ко мне среди ночи. А про Дядю я вообще молчу.

— Я не всегда весь в собственной крови.

Он смотрит на меня снизу вверх, но при этом умудряется выглядеть главным хищником в комнате, хотя я совершенно не чувствую угрозы.

— Обычно кровь чужая.

Я снова улыбаюсь. Большинство людей его слова привели бы в ужас, но я не большинство.

— Спорим, на вечеринках ты душа компании.

Я мечтательно вздыхаю, подхожу чуть ближе и спрашиваю:

— Помочь тебе встать?

Гуннар одним плавным движением встаёт с пола. Я отступаю на шаг, удивлённая тем, как легко он двигается после такой серьёзной раны. Теперь, когда он стоит, я опускаю взгляд на его живот.

— Да ты, смотрю, быстро заживаешь, Гуннар.

Последнее слово я произношу чуть нараспев.

— Видимо, всё выглядело страшнее, чем было на самом деле, — отвечает он, больше ничего не объясняя.

— Предложение насчёт душа ещё в силе?

— О, конечно.

Я отрываю взгляд от нижней части его тела.

— Вон туда.

Показываю на дверь ванной. Гуннар один раз медленно кивает.

— Миледи.

От того, как он это произносит, я и правда краснею. Меня никогда не называли леди. Во всяком случае, не так, как это сейчас прозвучало у него.

— Я буду внизу, если что-нибудь понадобится. Не торопись.

Я оставляю его одного в своей спальне, пока не успела решить, что раны у него определённо не настолько серьёзные, и не предложила ему потереть спинку.

Задумавшись, спускаюсь на кухню. Сама я не ем, но многие мои друзья едят. Надо и ему найти что-нибудь перекусить, даже если я до