Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Грим наклоняется к моему уху. Я чувствую, как дрожат его губы, а горячее дыхание щекочет кожу на шее.

— А то я возьму тебя прямо здесь. Прямо сейчас. У этой стены.

— Это ты мне угрожаешь? — Я сильнее сжимаю ладонь на его члене. Жаль только, что на нём всё ещё эти дурацкие джинсы. Хотя задница в них у него выглядит охрененно.

Грим сильно кусает меня за шею. Я с громким стуком ударяюсь затылком о стену, и всё тело мгновенно обмякает. Не потому, что я боюсь, что он причинит мне боль. Скорее наоборот. Будто он нашёл какую-то волшебную кнопку «делай со мной что хочешь», и я обеими руками за.

Грим медленно разжимает зубы. После укуса на коже остаётся жжение, и колени становятся чуть слабее.

— Дамиана, я возьму тебя только тогда, когда буду знать, что ты моя. Ты моя? — Он смотрит прямо мне в глаза. По грифельно-серым радужкам тянутся огненные прожилки, будто реки лавы.

Я убираю пальцы с его возбуждённого члена.

— Я не чья-то ручная зверушка. — сама слышу, что говорю, но думаю совсем о другом. О том, что он очень легко мог бы сделать меня своей, если бы не превратил это в требование. Если бы просто показал телом, насколько сильно действительно хочет, чтобы я принадлежала ему. Я упираюсь ладонями ему в грудь и толкаю, но Грим не отступает. Он всё ещё держит меня прижатой к стене.

Я отвожу взгляд. Мне не нужно, чтобы он увидел, насколько сильно я на самом деле хочу быть его. И не только ради траха. Дурацкое одинокое сердце. Оно меня когда-нибудь погубит. Я снова смотрю на Грима и понимаю, насколько буквально это сейчас прозвучало.

Перемещение в клуб оказалось до обидного обыденным. Секунду назад я стояла на своей кухне, а в следующую уже была зажата между Гримом и мерзкой стенкой туалетной кабинки. Ни головокружения, ни мигающих огней в каком-нибудь туннеле, вообще ничего такого. Единственное, что заслуживало внимания, — твёрдый член, упиравшийся мне в живот.

Я открываю дверь кабинки и выхожу с соблазнительной усмешкой. Приятно знать, что я всё ещё на него так действую. Блондинка, склонившаяся к зеркалу, чтобы подкрасить губы, замирает, заметив меня. Хотя, возможно, смотрит она не на меня, а на Ангела Смерти, который неспешно выходит следом.

Я складываю пальцы пистолетами и нарочито подмигиваю ей. Она несколько раз моргает, переводя взгляд в зеркале с меня на Грима и обратно.

Оставляю её стоять с отвисшей челюстью и выхожу из VIP-туалета. Если бы мы переместились в туалет на общем уровне клуба, свободную кабинку наверняка не нашли бы. Каликс прислонился к стене, согнул одну ногу и упёрся ступнёй позади себя, выставив колено вперёд, а руки скрестил на груди. Каликс смотрит настолько мрачно, что большинство мужчин предпочли бы держаться от него подальше. С женщинами, судя по небольшой компании вокруг него, это не работает.

— Где вас, блядь, носило? — Каликс отталкивается от стены и топает ко мне, едва я выхожу.

— Задержались. — Я встречаюсь с ним взглядом. И ведь даже не вру. Если бы Грим не держал меня у той стены, я наверняка пару раз свалилась бы на пол. Каликс мрачно смотрит поверх моей головы на Грима, которого я чувствую слишком близко за спиной.

— Так ты видел Гуннара? — Я приподнимаюсь на носочки, перекрывая Каликсу обзор.

Он внимательно меня изучает и только потом отвечает:

— Нет. Но я стою здесь и жду вас уже… — Он демонстративно смотрит на часы. — Двадцать минут. — И снова награждает Грима убийственным взглядом.

— Пойдём искать сучек, — предлагаю я, нарочно растягивая последнее слово и подмигиваю Каликсу, чтобы он понял: я про ведьм. Просто не хочу, чтобы окружающие решили, будто я ещё более ебанутая, чем есть на самом деле.

Каликс делает шаг ко мне, и теперь я оказываюсь зажата между ним и Гримом. Не отрывая от меня глаз, он наклоняется и принюхивается. Я тут же выпрямляюсь, оскорблённая. Я что, воняю? Поднимаю руку и нюхаю подмышку. Пахнет дезодорантом. Да, с Гримом я немного разгорячилась, но не настолько же, чтобы вонять.

Каликс медленно прищуривается, и один уголок его рта приподнимается в улыбке. Сердце начинает биться чуть быстрее. Нет, на человека, которому кажется, что я воняю, он точно не похож. Я чувствую жар Грима за спиной и тепло Каликса, стоящего вплотную передо мной. Ну разве не мечта любой девушки? Соски твердеют под бюстгальтером. Грим не захотел дать мне то, что было нужно, зато Каликс наверняка не откажется. Интересно, согласится ли Грим посмотреть? Вообще-то это меньшее, что он может сделать. Сам меня завёл, а потом дал заднюю.

— Какого хуя вы здесь делаете?! — орёт Гуннар. Я чувствую тяжёлую поступь Гуннара ещё до того, как он приближается.

— Ой-ой, Котёнок нас поймал, — шепчу я нарочито испуганно. У меня возникает новая идея. И на этот раз она кажется действительно заманчивой. Все трое. Чёрт, да им даже не обязательно ко мне прикасаться. Если просто будут стоять вокруг и смотреть, как я сама довожу себя до оргазма, это тоже может оказаться весело.

— Что бы ты там ни задумала, прекрати, — рычит Гуннар.

— Заставь меня. — Я смотрю ему прямо в глаза и произношу каждое слово медленно.

Лицо Гуннара перекашивается, он глубоко втягивает воздух, и тело словно становится ещё больше. Если он думает, что меня напугает это его превращение в громилу, пусть попробует на ком-нибудь другом. По-моему, это довольно горячо.

— Ты ведь знаешь, что мне нравится, когда ты превращаешься в зверя? Тебе очень идёт. — Я выскальзываю между Гримом и Каликсом — вовсе не потому, что Гуннар приказал, а потому, что сама так решила. Похоже, эти трое только и делают, что меня дразнят. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Точнее, вчетвером.

— Я иду на охоту, — объявляю я и проскальзываю мимо Гуннара, пока тот занят тем, что прожигает взглядом Грима и Каликса.

ГЛАВА 17

Я быстро растворяюсь в толпе. Знаю, времени у меня немного: скоро один из них — а то и все трое — отправится меня искать. Я сказала, что иду на охоту, но не уточнила, на кого именно. Вообще-то я собиралась найти подходящего мужчину или женщину и показать этим троим, что при желании всегда могу найти, с кем снять сексуальное напряжение. Но теперь, когда я отошла от них, искать кого-то другого мне совершенно не хочется. Дурацкий, дурацкий