Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас
Хайберн — организатор стольких их страданий и потерь. Это было почти смешно.
Но Аз отложил эту мысль. Кассиан попросил, чтобы он сопровождал его в Виндхейвен, и хотя Рис, возможно, справедливо снял его с обязанностей в человеческих землях, Аз хотя бы мог помочь другому брату, какой бы неприятной ни была эта задача.
Виндхейвен едва изменился за те пятьсот лет, что Азриэль его знал.
В нём не было абсолютно ничего особенного — ни в расположении, ни в простых деревянных постройках, ни в его жалких обитателях. Когда он впервые прибыл сюда столько столетий назад, а мать тряслась и плакала от облегчения и ужаса, это было мало чем больше, чем поселение, чья главная цель — тренировать иллирийских щенков в кровожадных воинов и предлагать место переночевать во время протяжённых патрулей по территории Двора Ночи.
С тех пор палатки сменились зданиями, но даже сейчас здесь сохранялось что-то захолустное. Во-первых, здесь всегда было грязно. Даже во время самой лютой зимы каким-то образом это место всегда ощущалось грязным.
И тесным. Хотя Виндхейвен определённо разросся, по мере того как население оседало насовсем, создавало семьи и увеличивалось, здесь не было ничего похожего на хорошую жизнь. Бирчины были ближайшим подобием мест для сбора общины. Ресторанов не было. Даже таверны.
Единственным приближением к настоящему элю был церемониальный мёд, который они пили в различные праздники и который был почти непригодным к питью.
Азриэль так нуждался в чём-то, что притупило бы остроту утренней встречи, что едва не соблазнился отыскать одну из женщин, кормивших разных воинов, и умолять её о чашке. О ведре. Но все женщины были заняты приготовлением праздничных столов к Осеннему равноденствию завтра — если вообще можно было назвать пиршеством похлёбки без приправ и чёрствый хлеб.
Кассиана нигде не было видно, но он этого и ожидал. Он спорит с Девлоном, шептали тени. Ему пока не нужна подмога, но скоро понадобится.
А пока Аз шёл по тому, что служило главной улицей деревни — «улица» здесь была ближе к подобию грязной тропы, — и направлялся к единственной лавке, где могло оказаться что-то более-менее съедобное. Или питьевое.
Тени крепко держались у его ног и плеч. Он не упустил, что всех детей деревни матери внезапно позвали внутрь. Так здесь было всегда.
Монстр. Демон. Даже пять столетий спустя они всё ещё боялись Аза каким-то первобытным страхом, от которого сводило зубы. Он знал, почему Кассиан попросил его присутствия здесь — чтобы использовать этот страх в своих интересах, манипулируя этими отсталыми ублюдками и заставляя делать то, что нужно Рису. Если они не узнавали его с виду, то Говорящий правду у бедра или ряд синих сифонов точно говорили им, кто именно ступает среди них.
Колокольчик над дверью Эмери весело звякнул — возможно, единственный радостный звук между этим местом и Веларисом. Сама хозяйка стояла за прилавком, что-то строча в гроссбухе. Она подняла глаза с прямым, быстрым оценивающим взглядом, мельком глянув на тени у его плеч.
— Я думала, День Наречения завтра — в Равноденствие.
Аз слегка пожал плечами, отчего тени разлетелись.
— Так и есть. Я здесь, чтобы помочь Кассиану. Просто не мог больше оставаться там снаружи.
— Холодный день. — Эмери вернулась к счетам. Это было не то, что он имел в виду, но Аз не стал поправлять. — В задней комнате кроличья похлёбка, — сказала она, не поднимая глаз. — Угощайся.
— Спасибо, я сыт. — Возможно, просить стакан мёда или бутылку вина Риса — она собрала коллекцию благодаря Несте — было бы странно. Всё-таки только одиннадцать утра. — Тогда устраивайся, где удобно. — Тёмные волосы валькирии блестели в свете, струившемся сквозь стеклянное окно. Само стекло здесь было роскошью — новинкой.
Аз сделал, как велели.
Тени устроились вокруг его сапог, когда он занял стул у витрины с тяжёлыми тёмными шерстяными плащами. Простые, незатейливые вещи. Без узоров, без цвета. Так, как здесь любили.
— Дела… идут? — спросил он в тишину. Обычно он прекрасно обходился тишиной — предпочитал её. Но он тренировал Эмери и оказался с ней в приятельских отношениях. И после всех тягот, которые она перенесла от рук иллирийцев, он мог предложить ей хотя бы простые добрые слова.
Эмери хмыкнула. Она никогда не стеснялась его — уж точно никогда не нервничала, в отличие от остальных в Виндхейвене.
— Достаточно загружена, чтобы я почти подумывала отдать эту лавку ненавистному дяде просто ради того, чтобы нормально выспаться, не гадая, не ошиблась ли я в счетах.
Азриэль фыркнул. Но он склонил голову, когда её слова дошли, его крылья сместились.
— Он доставляет тебе неприятности?
— Нет. Ходят слухи, что он сошёл с ума от горя после того, как его сына убили во время Обряда. Свернулся калачиком и не встаёт с постели ни для чего, кроме как поссать и поесть.
Аз кивнул, не зная, что сказать. Он знал через Риса сводку событий последнего Кровавого Обряда — всё рассказанное глазами Несты, Гвин и Эмери. Испытания, которые они выдержали, превосходили даже обычную мерзость Обряда.
Аз разглядывал женщину за прилавком. Технически она была первой иллирийкой, когда-либо победившей в Кровавом Обряде. Первой иллирийкой, вообще когда-либо в нём участвовавшей. И учитывая, что до этого только шесть мужчин выигрывали всё целиком, добравшись до монолита на вершине Рамиэля, — это о чём-то говорило.
Но потом Эмери вернулась сюда и возобновила работу, словно никогда и не уходила. Полагая, что у неё может быть непроявленная магия, Рис предложил ей вытянуть сифон из священного пламени, как любому другому иллирийцу, прошедшему Обряд, но она отказалась и с тех пор об этом не упоминала. Аз видел её на тренировках, прежде чем перестал ходить после появления Брайс Куинлан, но, казалось, теперь Эмери снова скользнула в ту жизнь, что была у неё до Обряда.
Возможно, это была форма самосохранения. Показать этой деревне, что она не представляет ничего особенного, ничего, из-за чего стоило бы волноваться. Нет, совсем неважно, что она выиграла Кровавый Обряд. Она не собиралась об этом говорить и уж точно не собиралась начинать уводить женщин от их так называемых традиционных обязанностей, чтобы те присоединились к ней в пути валькирии.
Потому что она, как и Аз, знала альтернативу. Её бы выгнали из Виндхейвена — если бы ей повезло уйти живой. А потерять эту лавку после того, как она так за неё боролась, было бы разрушительно.