Греческое искушение - Тина Фолсом

— Да! Да! — вырвалось у нее.

— Скажи это! — приказал он, вытащив палец и найдя ее клитор. Когда он принялся водить по нему, выписывая мелкие круги, Пенни затрепетала в его объятиях. — Скажи!

Она прижалась клитором к его пальцу.

— Я выйду за тебя. Пожалуйста…

Его сердце совершило ликующий кульбит, а палец продолжал ласкать ее, вознаграждая за согласие.

— Да, детка, я дам тебе то, что хочешь.

Спустя несколько секунд Гермес почувствовал, как Пенни содрогается в его объятиях, от оргазма у нее подкосились колени. Она обмякла в его руках, и он прижал ее голову к своей груди, нежно поглаживая.

— Я позабочусь, чтобы ты об этом не пожалела.

Пенни по-прежнему ощущала неловкий жар и нервную дрожь. Как она могла согласиться выйти замуж за Гермеса? Это было безумие! Он использовал все свое немалое обаяние и сексуальную мощь, чтобы соблазнить ее. А теперь она стояла в гостиной Аида, облаченная в одно из платьев Персефоны, в ожидании начала церемонии.

Церемония ничуть не напоминала ту свадьбу, которую Пенни когда-либо представляла. Она всегда думала, что вокруг соберутся друзья и семья, а место будет прекрасным, вроде «Магнолия Гарденс» или даже пляжа. Уж точно она не предполагала, что ее обвенчают в мрачном готическом замке подземного мира.

Она посмотрела на Аида, который указывал Феликсу, как установить видеокамеру.

— Нет, направь туда. Нам нужно, чтобы было видно все происходящее, а не только пару.

Феликс передвинул штатив и поправил камеру.

Пенни бросила взгляд на Гермеса, облаченного по случаю в темный костюм.

— Зачем камера? — прошептала она ему.

Он улыбнулся ей и взял за руку.

— Чтобы у нас было доказательство, и мы могли предъявить его Зевсу. Если он не увидит все собственными глазами, никогда не поверит. А теперь давай закончим с этим, чтобы вернуться к нашей жизни.

Вернуться к их жизни? Да, она понимала: как только Зевс узнает об их браке, Гермес вернется в свой мир, а она — в свой. Все будет как прежде, только она официально станет женой Гермеса. Но для него это ничего не будет значить.

— Ты еще можешь передумать, — сказала она ему. — Правда, я не против. Если ты не хочешь менять из-за меня свою жизнь…

— Менять жизнь? — он наклонился ближе, понизив голос. — Что ж, должен признать, приобретение жены — некоторое изменение, но если это означает, что я буду заниматься с тобой любовью каждую ночь, то я совершенно не возражаю.

Она покраснела при этой мысли.

— Брак — очень высокая цена за секс.

Он подмигнул, широко улыбнувшись.

— Я богат.

— Мы готовы, — объявил Аид.

Готовы? Нет, ей хотелось кричать. Она не была готова. Она хотела выйти замуж за мужчину, который любит ее, а не за того, кто делает это из ложного чувства ответственности. Как она может выйти замуж за человека, который стал для нее так много значить, который поселился в ее сердце, который занимал ее ум и мысли изо дня в день? Как она сможет скрыть от него, что влюбляется? А скрывать эти чувства абсолютно необходимо, потому что обнажать их перед Гермесом было бы слишком унизительно.

Неохотно она кивнула.

— Да, я готова.

Аид улыбнулся ей.

— Должен сказать, Пенни, ты делаешь мой день. Мало того, что я никогда раньше не проводил свадеб в своем доме, ты еще и даешь мне идеальную возможность поднасолить Зевсу. За что я искренне благодарен! — Он разразился громким смехом.

Пенни переглянулась с Гермесом, который тоже ухмылялся во весь рот.

— Поднасолить Зевсу? — с недоумением спросила она.

Гермес пренебрежительно махнул рукой.

— Соперничество между братьями. Не обращай на это внимания.

Аид указал на своего лакея.

— Феликс, свет, камера, мотор!

Феликс нажал кнопку на камере, затем щелкнул выключателем звуковой системы. На заднем плане зазвучала тихая музыка. Аид расправил плечи и посмотрел на нее и на Гермеса, стоявшего рядом.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить узами брака этого бога и эту смертную, — начал владыка подземного мира.

Слезы наполнили глаза Пенни, а голова закружилась. Слова доносились до нее, и она отвечала будто на автопилоте, пока вдруг не услышала, как Аид говорит:

— Теперь можешь поцеловать невесту.

Страстный поцелуй Гермеса словно вернул ее к жизни, и, когда он отпустил ее, она открыла глаза, осознав реальность. Теперь она жена Гермеса, супруга бога-вестника.

— Идеально, — воскликнул Аид. Она взглянула на него и увидела, как он отходит от камеры. — Феликс немедленно загрузит это на ютуб. Зевс узнает довольно скоро.

— На ютуб? Вы выложите это на ютуб? Но вы же себя так раскроете! — возразила она.

— Чушь, — заявил Аид. — Люди решат, что это розыгрыш на Хэллоуин. Только боги поймут, что все по-настоящему. — Затем он сделал знак Гермесу. — Разве тебе нечем сейчас заняться?

Гермес потянул ее за руку, заставив снова посмотреть на него. Его глаза пылали вожделением.

— Полагаю, мой дядя только что приказал нам скрепить брак.

У Пенни перехватило дыхание, и она уставилась на камеру.

— Я не могу просто…

Все трое мужчин рассмеялись.

— Наедине, разумеется, — сказал Гермес, и глаза его заискрились радостью. — Просто чтобы все было железобетонно, понимаешь. — Он наклонился ближе.

— Разумеется, — поспешно ответила она, пытаясь скрыть волнение. Если он хочет заняться с ней любовью еще раз, прежде чем они вернутся к прежней жизни, то она впитает эти минуты и сбережет их.

* * *

Гермесу пришлось обуздать нетерпение. Поскольку телепортация в подземном царстве Аида запрещена, ему пришлось потратить двадцать драгоценных секунд, чтобы привести свою невесту в уютные покои, которые Аид подготовил для них, хотя он едва сдерживался, чтобы не сорвать с ее соблазнительного тела одежду и не погрузить свой возбужденный член в нее. С тех пор как довел ее до оргазма в гостиной несколько часов назад, он балансировал на краю пропасти, и его самообладание держалось на тончайшей нити.

Распахнув дверь и держа Пенни за руку, он с удовольствием отметил, что слуги Аида постарались на славу, чтобы апартаменты выглядели уютными и менее вычурно, чем остальная часть замка. Не то чтобы Гермес слишком заботился о месте, где наконец скрепит брак, но ради Пенни он был рад увидеть, что комната купается в теплом свете ароматических свечей.

Дверь захлопнулась за ними. Наконец-то, он остался наедине со своей женой. Как странно звучало это слово, и все же оно ощущалось таким правильным. По его телу разлилось странное чувство покоя, и он задумался, не так ли чувствовали