Лиза Смит - Сумерки

- Я думаю, Елена была права, когда сказала что он не ненавидит всех людей, - медленно сказала Бонни. – Но, знаешь, я меня только что осенило. Я совсем не видела его ауру. Все, что я видела, было черным: гладкий, абсолютно черный цвет, как раковина, окружал его.

- Возможно он так себя защищает. Он создает раковину, и никто не может увидеть, что находится внутри.

- Возможно, - сказала Бонни с ноткой беспокойства в голосе. – Так что насчет смс от Елены?

- Она говорит, что Тами определенно себя странно вела, и что они с Мэттом отправляются проверить Старый Лес.

- Может тем, кого они встретят там, будет Дамон. В 4:44, как он сказал. Слишком плохо, что мы не можем позвонить ей.

- Я знаю, - мрачно сказала Мередит. Все в Феллс-Черч знали, что теплого приема от Старого Леса и его окрестностей ждать не приходится. – Но мы попробуем, так или иначе.

Бонни попробовала, но услышала только: «аппарат вызываемого аббонента выключен, или находится вне зоны действия сети». Она покачала головой:

- Это плохо. Они уже в лесу.

- Ну, Елена хочет, чтобы мы пошли и взглянули на Изабель Сэтоу – потому что она девушка Джима Брайса, - сказала Мередит. – Это напомнила мне вот что: Бонни, ты видела ауру Кэролайн? Ты думаешь, у нее внутри был кто-нибудь?

- Думаю да. Я видела ее ауру – что за дрянь! – я не хочу больше видеть ничего подобного. Она у нее обычно глубокого, бронзово-зеленого цвета, но сейчас она грязно-коричневая, с черными зигзагами на ней. Я не знаю, означает ли это то, что внутри нее кто-то есть, но она точно не захотела бы притрагиваться к этому! – задрожала Бонни.

- Хорошо, - сказала Мередит, пытаясь успокоить ее. – Я знаю, что скажу это, если догадаюсь...но если тебя вырвет, я остановлюсь.

Бонни сглотнула:

- Я в порядке. Но мы что, серьезно едем домой к Изабель?

- Мы очень серьезно едем туда. Фактически, мы почти уже там. Давай только расчешем волосы и сделаем несколько глубоких вдохов – и мы будем готовы. Как хорошо ты ее знаешь?

- Ну...она умная. У нас не было с ней общих уроков. Но мы перестали заниматься легкой атлетикой в одно и то же время – у нее проблемы с сердцем, или что-то вроде этого, а у меня ужасная астма...

- Астма из-за любого упражнения, кроме танцев, на которых ты могла проторчать всю ночь, - сухо сказала Мередит. – Я ее совсем не знаю. Как она выглядит?

- Ну, мило. Немного похожа на тебя, но у нее не азиатская внешность. Короче чем ты – рост как у Елены, но она более тощая. Одна из просто хорошеньких девчонок. Немного застенчивая – тихий тип, знаешь. Одна из тех, кого трудно близко узнать. И...милая.

- Застенчивая, и тихая, и милая – просто музыка для моих ушей.

- Для моих тоже, - сказала Бонни, зажимая свои потные руки между коленями.

«Что было бы действительно музыкой, - подумала она. – Так это то, что ее нет дома.»

Однако несколько машин были припаркованы прямо у дома Сэтоу. Бонни и Мередит нерешительно постучали в дверь, помня о том, что случилось, когда они последний раз делали это.

Дверь открыл Джим Брайс, высокий, долговязый парень, который еще не сформировался и который был немного сутулым. Бонни удивилась тому, как изменилось его лицо, когда он узнал Мередит.

Когда он открыл дверь, он выглядел ужасно; его лицо побелело под загаром, его тело было как-то сморщено. Но когда он увидел Мередит, цвета вернулись на его щеки и он как будто...выгладился, как листок бумаги. Он стал выше.

Мередит не сказала ни слова. Она только вышла вперед и обняла его. Он прижал ее к себе так, как будто боялся, что она убежит, и спрятал лицо в ее темных волосах.

- Мередит.

- Дыши, Джим. Дыши.

- Ты не знаешь, каково это было. Мои родители уехали, потому что мой старый дедушка болен – я думаю, он умирает. А потом Тами...Тами...

- Рассказывай медленно. И дыши.

- Она кидала ножи, Мередит. Ножи мясника. Она попала мне в ногу, здесь, - Джим показал место в джинсах, где виднелся маленький разрез ткани, чуть ниже бедра.

- У тебя недавно был столбняк? – спросила Мередит.

- Нет, но это не просто большой порез. Это, в основном, прокол.

- Это-то как раз и опасно. Тебе нужно позвонить доктору Альперту прямо сейчас, - имя старого доктора Альперта стало нарицательным в Феллс-Черч: доктор, который принимал больных на дому в стране, где носить черную сумку и стетоскоп было неслыханным поведением.

- Я не могу. Я не могу оставить...- джим кивнул головой в сторону дома, как будто не могу заставить себя произнести имя.

Бонни потянула мередит за рукав

- У меня плохое предчувствие, - прошипела она.

Мередит повернулась к Джиму:

- Ты имеешь в виду Изабель? Где ее родители?

- Иса-чан, Изабель. Я называю ее Иса-чан, знаешь...

- Хорошо, - сказала Мередит. – Просто скажи все как есть. Продолжай.

- Ну, у Исы-чан есть только бабушка и бабушка Сэтоу нечасто спускается вниз. Я сделал ей обед некоторое время назад и она подумала, что я...отец Изабель. Она немного...сошла с ума.

Мередит посмотрела на Бонни и сказала:

- А Изабель? У нее тоже помрачилось сознание?

Джим закрыл глаза, выглядя совершенно несчастным.

- Я хочу, чтобы вы вошли, и, ну, просто поговорили с ней.

Плохое предчувствие Бонни только ухудшилось. Она и правда не выдержала бы еще одну панику, как в доме Кэролайн – и у нее, конечно, не осталось Сил, чтобы Позвать снова, даже если Дамон не опаздывал куда-нибудь.

Но Мередит знала об этом и она взглянула на нее взглядом, не терпевшим возражений. Этот взгляд также говорил, что Мередит защитит Бонни во что бы то ни стало.

- Она причинила кому-нибудь боль? Изабель? – Бонни услышала свой голос, спрашивающий Джима, в то время как они пересекли кухню и направились в спальню, находящуюся в конце коридора.

Она еле расслышала, как Джим прошептал:

- Да.

И затем, в то время как Бонни простонала про себя, он добавил:

- Самой себе.

Комната Изабель была такой, какой вы будете ожидать от тихой и прилежной девочки. По крайней мере, с одной стороны. Другая сторона выглядела так, как будто в комнате поднялся вихрь, поднял все в воздух и беспорядочно разбросал. Изабель сидела в середине этого беспорядка, как паук в середине паутины.

Но не это заставило желудок Бонни сделать сальто. А то, что делала Изабель. Рядом с ней лежали инструменты, похожие на набор миссис Флауэрс для залечивания ран, но она ничего не лечила.

Она протыкала себе кожу.

Она уже много раз проткнула себе губы, нос, одну брось и уши. Из этих мест капала кровь на незастеленные белые простыни кровати. Бонни видела, что Изабель посмотрела на них, сдвинув брови, но только наполовину. Исколотая бровь вообще не двигалась.