Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Виски охватил железный обруч.

— Кто? Когда? Какие доказательства? Тебя уже задержали? — Спросил отрывисто.

— Пока посадили под домашний арест. Сам понимаешь, отправить в тюрьму капитана гвардии кронпринца просто так они не имеют права, — друг невесело хохотнул. На мгновение между ними повисло напряженное молчание.

А потом Малькольм гулко сглотнул и продолжил:

— Это произошло вчера ночью. Девушка из прислуги, бывшая бродяжка из кочевого народа, — Шаннер знал, что услышит. У него была прекрасная память на лица и имена, но это сейчас не радовало, — её зовут Гитти, рыжие волосы, смуглая, работала одной из служанок, потом стала личным поваром принцессы Аэри. Ходят слухи, что кто-то мстит принцессе. Намекают даже, что ты — через меня. Версия для особо смелых, — хриплый смешок и неуверенное: — ты мне веришь?

— Алиби у тебя нет, так полагаю? — Кронпринц сел в карету и прикрыл глаза.

— Не то, чтобы нет, но я выполнял твоё поручение — отправился на прогулку в нижние кварталы города. И вряд ли тамошние жители мне его предоставят. Это самое алиби… К тому же ты знаешь мои, — голос Малькольма стал тише, — особенности. Все подтвердят, что я склонен к агрессии, устраиваю погромы, могу сорваться на любовнице — пусть только словесно, но молва раздует, и прочие прелести. Ты сам-то мне веришь? Может, я в самом деле прикончил эту Гитти? И других?

— Ты бы перерезал им горло. Или нанёс удар мечом. Или… — голос кронпринца звучал ровно, спокойно, равнодушно. Как будто они обсуждали десерт.

— Достаточно! Я тебя понял.

— Ты не безумец, Малькольм. Просто я хотел бы воскресить твоего отца и поговорить с ним. Хорошенько поговорить, пока он висит бы на дыбе, — в низком голосе послышались угрожающие нотки. У Шаннера Мъярга было мало друзей. Это была его маленькая стая. Его хранители и стражи. Он доверил бы им не только свою жизнь, но и трон.

— К сожалению, моего папашу уже не откопаешь, — хрипло засмеялся Малькольм, — честно говоря, я боялся с тобой связываться. Эта принцесса и ты… уже ходят нехорошие слухи. Ты ведь знаешь.

— Осторожнее с высказываниями, — осадил друга Шаннер. Зверь взвился. И он сам никогда и никому не позволил бы обсуждать свою женщину. Своё небо. Свою… будущую императрицу.

— Так ты и правда…

— Она моя. Смирись с этим и прими её, как свою повелительницу, — отрезал жёстко.

На другом конце восторженно присвистнули.

— Я тебя понял, — в голосе Малькольма мелькнуло почтение, — мои уста сомкнуты, Глава.

Да, он — глава рода крылатых. И он вернет им крылья. Даже Малькольму, чьи крылья вырвал, вместе с половиной его магии, безумный отец.

— А что делать, — Шаннер прищурился в окно. Площадь, а за ней и дворец, неумолимо приближались.

Ему было жаль погибшую. Он не знал, как на это отреагирует Аэри, но понимал, что ей будет больно. И от мысли о том, что тварь во дворце снова причинила боль его Стальной принцессе, кровь вскипела.

На тонких губах заплясала злая ухмылка.

— Ответ прост. Возможно, кто-то забыл, но я всё ещё Верум.

Видящий истину, да.

— Ты хочешь… прочитать меня? — Друг задохнулся.

Да, это больно, неприятно, а полная считка ещё и опасна для обеих сторон.

— Да. При императоре. Как можно скорее, — уверенно произнёс Шаннер.

Страха не было.

— Когда? — Выдохнул друг.

— Завтра. Утром. Готовься. И постарайся сегодня не сдохнуть, хорошо? — Кронпринц медленно выдохнул.

Те, кто это устроил, знают о его даре. Значит, попытаются устранить того, кого сделали обвиняемым. Скорее всего, инсценируют самоубийство.

— Так точно, мой принц! — Ринтерн бодрился.

— Я в тебя верю, — короткое.

И обрыв связи.

Минуту наследник бездумно смотрел в пустоту, после чего немедленно активировал артефакт снова.

В этот раз ждать ответа ему пришлось гораздо больше, но все-таки он последовал.

На другом конце раздался шорох, чей-то короткий вскрик, женский смешок, а за ним — глубокий властный голос императора:

— Учитывая, что ты связываешься со мной только в самом крайнем случае… я тебя внимательно слушаю, Шан. Императрица твоими стараниями временно заперта в изолированном боксе целителей, но ты ведь это предполагал. Чем ты порадуешь меня ещё, сын?

Утром я проснулась одна. Это было нормально, это было ожидаемо, но почему-то я всё равно расстроилась. Чувство потери на миг сжало сердце, но я заставила себя его прогнать. На постели остался отпечаток тела, всё ещё хранящий в себе неуловимый запах огня, но тепло давно остыло.

Как давно он ушёл? Почему вообще остался? Я не привыкла к такому проявлению чувств. Я вообще с трудом могла себе представить, что мужчины способны кого-то любить и ставить чьи-то интересы выше своих собственных. Всю жизнь я видела примеры обратного. Только мои братья… но я никогда не видела их ни влюбленными, ни женатыми.

— Госпожа, вы уже встали? — В дверь просунулась мордочка незнакомой горничной.

Это одна из тех, что служила в доме, или новая?

— Да, что такое? — Я поспешно набросила одеяло на всю кровать, чтобы скрыть следы чужой ночевки.

— Эрса Маэни попросила вас разбудить, пора спускаться к завтраку. Вы простите, если я что не так сказала или сделала, госпожа, ой! Ваше Высочество! — Округлила испуганно глаза девушка, став похожа на очаровательного бурундучка. — Опять всё перепутала! Вы простите, простите меня, зелёным змием клянусь, очень уж правила сложные! Я тут помощницей садовника работала, а слуг-то всех погнали, вот меня и в дом перевели…

Девчушка проскользнула в комнату, распахнула шторы, приоткрыла окно, впуская теплый воздух — сегодня утро выдалось ясным, и нерешительно застыла, явно не представляя, что ещё сделать.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и медленно сползла с постели.

— Пойдем, я подберу себе что-нибудь из одежды, а ты поможешь застегнуть. Все эти наряды для меня тоже кажутся жутко неудобными. Поверь, я и сама большую часть жизни была не принцессой, а обычной провинциальной дворянкой. В такой глуши, которая тебе и не снилась, — рассмеялась, наблюдая за обескураженным выражением лица девушки. — Тебя как зовут?

— Нари, Ваше Высочество! — Русоволосая, тощая, с большими серыми глазищами, Нари напоминала какого-то танцующего духа.

— Нари, давай договоримся. Когда мы наедине, зови меня просто эрса Аэри, хорошо? — Знаю, что фамильярничать со слугами нельзя. Знаю, что нельзя доверять и подпускать близко — предать может любой.

Но я если хоть ненадолго не расслаблюсь — то сойду с ума.

— Хорошо, эрса! Эрса Аэри! Ой, какая честь! А как вам это платье идёт! Ну чисто русалочьи волосы, мягонькое! — Восхищалась девчушка, умело застегивая