Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Ты не на поле боя, Берсерк, где можно не думать о последствиях, — произносит Грим, приблизившись к уху Гуннара. — Ещё раз подвергнешь её опасности своей безрассудностью — я тебя прикончу.

Грим отпускает его горло и отступает, оставляя между ними немного пространства, но далеко не отходит.

Я уже жду начала очередного пиздеца, но Гуннар даже не реагирует на угрозу. Вместо этого согласно кивает Гриму и поворачивается ко мне.

— Я принял необдуманное решение, — говорит он.

Он не извиняется. Впрочем, я и не ждала извинений, да и не нуждалась в них. Он просто констатирует факт.

— Больше этого не повторится.

Я выпрямляюсь и прислоняюсь к стене спиной и затылком. Смотрю на Каликса: он слегка растрёпан, но, похоже, тоже в порядке. Я киваю, не зная, что ещё ответить Гуннару.

Когда мы немного приходим в себя, выходим в опустевший зал. Я замечаю нескольких охранников, которые выпроваживают посетителей, оказавшихся слишком тупыми или пьяными, чтобы уйти вместе со всеми.

Ванесса стоит наверху лестницы, ведущей в VIP-зону, уперев руки в узкие бёдра. Воздух вокруг неё словно испачкан маслянистой магией.

— Надеюсь, у кого-то найдётся, блядь, очень веское объяснение.

Она оглядывает клуб. Здесь настоящий разгром: табуреты перевёрнуты, серебристые ножки торчат вверх, словно шипы. Повсюду валяются стаканы и бокалы, а между ними разбросаны салфетки, точно конфетти.

Но мой взгляд притягивает бар у дальней стены. На его передней панели вырезана пентаграмма. Обычно её скрывают тела посетителей, толпящихся у стойки в ожидании напитков. И моё тело тоже.

Я ещё раз оглядываюсь, теперь уже внимательно высматривая всё необычное, и замечаю по всему залу маленькие руны и символы. Как я могла не замечать их раньше? Меня всегда особенно тянуло именно к этому бару. Может, всё дело в этом? Неужели я чувствовала магию этого места, сама того не понимая?

Когда Ванесса замечает меня, её поза меняется: брови сходятся, руки соскальзывают с бёдер.

— Смотрю, ты в последнее время зачастила, Деанна. Чем обязана такой честью?

Искаверкав моё имя, Ванесса переводит взгляд на Гуннара. Смотрит на него, будто ждёт объяснений, словно он ей что-то должен. Или, по крайней мере, она сама так считает.

Мне не нравится, как долго она на него смотрит, и я делаю шаг вперёд.

— Что тут скажешь? Меня тянет сюда, как мух на говно. Какого хрена ты здесь творишь, раз от этого места так воняет, Ванесса? — Я с презрением выплёвываю её имя.

Брови Ванессы взлетают, губы сжимаются.

— Думаю, всему виной недавний наплыв отчаявшихся посетителей. Они и портят это место.

Каликс подходит и встаёт рядом со мной.

— Думаешь?

Я постукиваю пальцем по подбородку и выставляю бедро в сторону.

— А вот я не уверена. По-моему, дело скорее в тех ебанутых ритуалах, которые ты здесь проводишь.

Глаза Ванессы снова метаются к Гуннару, потом возвращаются ко мне.

— Понятия не имею, о чём ты болтаешь. Да и ты, очевидно, тоже. Такой, как ты, дар Одарённой достался впустую, — защищаясь, шипит она.

— Вот как? Поэтому тебе так отчаянно нужна наша магия? Потому что сама ты родилась без единой капли силы?

По тому, как Ванесса прожигает меня взглядом, понимаю: я попала в больное место.

— Каждую крупицу своей силы я заслужила. А ты можешь сказать то же самое?

Ванесса говорит тихо, но голос у неё дрожит от оскорблённой ярости.

Все, кто ещё остался в клубе, смотрят на нас. Несколько ведьм понемногу подтягиваются к Ванессе, а за ними и кое-кто из охраны. Остальные замирают, ожидая, что будет дальше. Напряжение нарастает; кажется, ещё немного — и начнётся драка. Я вдыхаю эту энергию, и тело откликается радостной дрожью, словно в мой внутренний огонь подлили масла.

— Хочешь, открою тебе секрет?

Я играю бровями и делаю ещё один шаг к подножию лестницы.

Ванесса шумно выдыхает.

— Что ты вообще можешь знать такого, чего уже не знаю я? По сравнению с нами ты всего лишь невежественный ребёнок.

Она обводит рукой зал, словно причисляя к этому «мы» всех присутствующих, кроме меня. В том числе моих мужчин. Вот тут я и ощетиниваюсь.

На губах медленно расползается злая улыбка. Я хватаюсь за металлические перила лестницы.

— Может, ты и знаешь мои секреты, — говорю я, подавшись вперёд и понизив голос до шёпота, — но я знаю и твои.

Ванесса облизывает губы. Шум у входной двери заставляет почти всех вокруг нас повернуть головы в ту сторону, но я не отвожу от неё взгляда.

— Пожарная служба! Всем покинуть здание!

Этот призыв несколько раз раздаётся у входа. В клуб тяжело ступают мужчины и женщины в полном пожарном снаряжении, готовые тушить несуществующий пожар — и тот, что в переносном смысле только что разгорелся между нами.

— Ещё увидимся, — весело бросаю я Ванессе.

Грим и Каликс становятся по обе стороны от меня и ведут к двери, через которую вошли пожарные. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Ванесса с Гуннаром теперь стоят друг напротив друга почти так же, как только что мы с ней.

— Не открывай клуб, пока я не проведу полное расследование. Если ослушаешься, я немедленно лишу тебя титула без права восстановления, — заявляет Гуннар.

И совершенно ясно, что речь не о ночном клубе. Гуннар имеет в виду её ковен.

Ванесса ничего не отвечает, но ярость написана у неё на лице.

ГЛАВА 21

Я подпрыгиваю на носочках и делаю несколько ударов, словно боксёр, когда мы наконец отходим от толпы спасателей.

— Это было офигенно! Я хочу надрать ей задницу! Я ей такая: «Ты отстой», а она мне… бла-бла-бла.

Я высовываю язык и строю мерзкую рожу.

Каликс накрывает мою руку ладонью и мягко опускает её вдоль моего тела.

— Остынь, убийца.

— Надо вернуться туда, дождаться, пока эти ребята уйдут, а потом можно будет…

Я провожу большим пальцем поперёк горла.

Гуннар коротко ржёт, но тут же снова становится серьёзным.

— Это не шутка, — одёргивает меня Гуннар.

— Знаю, что не шутка. Она убивает монстров, Одарённых или как вы там, чёрт возьми, нас называете. Мы должны её остановить, — требую я, всё ещё на взводе.

— Остановим. Но незачем угрожать ей убийством при посторонних. Нам лишние неприятности ни к чему.

Грим кладёт мне руку на плечо.

— Ладно, как хотите.

Я слегка надуваю губы и скрещиваю руки на груди.

— И что теперь делать? Она знает, что мы её раскусили. Мы не можем просто её отпустить. Наверняка