Жена двух генералов драконов (СИ) - Кристина Юрьевна Юраш

— Я люблю твою жену, — произнёс я, глядя ему прямо в глаза. Эти слова давались мне с трудом, но я знал, что должен их сказать. — Я люблю её так сильно, что не замечаю других женщин, когда она рядом. Моё сердце бьётся не в груди, а в её имени. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Мне кажется, сильнее я никого не смогу полюбить. В мире нет такой женщины, которую я хотел бы сильнее, чем твою жену. Она — моя тьма. Она — моя бездна.

Я не шутил.

Даже не пытался.

Я был абсолютно серьёзен.

Мне казалось — завтра мы умрём оба.

И хранить эту тайну уже бессмысленно.

— Мне кажется, ты должен об этом знать. Потому что другого времени… другого места… может и не оказаться, — добавил я.

Слова давались мне с таким трудом, будто я пытался вытащить из глубин океана огромный, тяжёлый камень. Но я знал, что должен произнести их, иначе они разорвут меня изнутри. Но я знал, что это необходимо. Завтра мы могли умереть, и я не хотел оставлять эту тайну для загробного мира.

Он не вскочил, не закричал, не ударил. Он просто смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым, как маска, но я видел в его глазах что-то, что было гораздо хуже гнева или ненависти.

— Я знаю, — с усмешкой произнёс он. — Я это прекрасно знаю. Знаю, о ком ты мечтаешь. Знаю, что ты её любишь. Знаю, как давно. Знаю, как ты молчишь, когда она рядом. Как ты отводишь взгляд, когда она смотрит на тебя. Я вижу, как ты жадно смотришь на неё, пока она не видит и разговаривает с кем-то другим. Я вижу, как ты опускаешь глаза каждый раз, когда она называет моё имя. Я не слепой.

Его голос был холодным, но в нём не было злобы. Он говорил это так, будто давно знал, что это случится. Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Почему же ты молчал? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Почему ты не завёл этот разговор раньше? Я уверен — тебе неприятна мысль о том, что мне нравится твоя жена.

Он не ответил сразу. Его взгляд, обычно спокойный и проницательный, сейчас был устремлён куда-то вдаль, словно он пытался найти ответ не в словах, а в чём-то большем. Его лицо, обычно строгое и отстранённое, сейчас выглядело усталым и немного грустным.

— Неприятна, — наконец произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Эта мысль мне ужасно неприятна. И будь моя воля…

Тут Анталь сделал паузу, словно боялся своих слов.

— Впрочем, неважно!

Он не договорил.

Оставляя мне только гадать: что он хотел сказать?

Что сдержал?

Что было слишком страшно даже для признания?

Анталь снова посмотрел в небо, где медленно таяли дымные следы от недавней битвы. Его лицо стало ещё более задумчивым, а в глазах мелькнула тень страха.

— Эта битва будет тяжёлой, — тихо произнёс он, глядя на меня. — И, возможно, последней. Шансов у нас с тобой мало. Нас могут убить. Обоих. Или одного. Но давай так: если я вдруг погибну… — он замолчал, словно подбирая слова, затем продолжил, глядя мне прямо в глаза. — Я хочу, чтобы она осталась с тобой. Я знаю, что только ты сможешь позаботиться о ней. Не потому, что ты сильнее. Не потому, что старше. А потому, что ты не отпустишь её. Даже если она захочет уйти. Даже если она будет ненавидеть тебя — ты всё равно останешься. Ты будешь стоять у двери. Ты будешь рядом с ней, даже когда она тебя отвергнет. Ты будешь помнить, как она любила меня. И ты будешь молчать.

Он тихо произнёс эти слова, глядя на меня своими проницательными глазами, в которых читалась смесь решимости и печали.

Его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала твёрдость, словно он пытался убедить не только меня, но и самого себя.

Я почувствовал, как сердце сжалось в груди. Мы оба знали, что эта битва будет жестокой. Возможно, последней.

Он достал лист бумаги и взял перо.

Его руки дрожали, но он старался держать себя в руках.

Написав несколько строк, он поставил свою подпись и добавил магическую печать с изображением Чёрного дракона.

А потом просто протянул свёрнутый листок мне.

Я развернул его.

И увидел то, чего я больше всего на свете желал… и боялся.

«Если я погибну, Элис должна выйти замуж за Агостона Моравиа. Чтобы он позаботился о моей бедной безутешной вдове. Это — мой последний приказ»

— Возьми это, — сказал брат, протягивая мне свёрнутый листок. — Спрячь. Это всё, что я могу сделать. Если со мной что-то случится… сделай это. Не ради меня. А ради неё. Ты единственный, кто может позаботиться о ней. Единственный, кто её… любит. По-настоящему.

Я сунул листок в карман, рядом с письмом, которое написал ей, но так и не отправил. Оно лежало там уже несколько месяцев, словно не находя в себе сил покинуть моё сердце. Я знал, что никогда не отправлю его, но в то же время не мог избавиться от него. Это было моё признание, моя боль, моя любовь. И я знал, в случае моей смерти его получит та, кого я любил. Она может бросить его в камин, может сохранить как память. А может даже не читать.

— А что, если погибну я? — спросил я. — Что тогда?

Брат улыбнулся. Но это была не настоящая улыбка. Это была маска, за которой он прятал свои страхи и сомнения. Его губы изогнулись, но глаза остались холодными и отстранёнными.

— Тогда ты будешь самым счастливым на свете, — сказал он, его голос был мягким, но в нём звучала горечь. — Потому что ты не будешь видеть того, как она страдает без меня.

Я не знал, что день начнётся с голоса служанки и стука в дверь моего кабинета. Кабинет брата был погружён в полумрак, и солнечный свет, пробиваясь сквозь плотные шторы, создавал на стенах причудливые узоры. На столе лежала раскрытая книга, страницы которой слегка