Большая вечеринка А.С.С. - Сюзанна Валенти

Сет заскулил, бросив на меня хмурый взгляд, смотря на меня так, будто в его плохом настроении присутствовала доля моей вины, прежде чем обратить свои щенячьи глазки на Дариуса и поспешить к нему, чтобы потереться носом.

Я обменялся взглядом с Калебом, и он пожал плечами, как будто соглашаясь с Сетом, как раз в тот момент, когда я уловил запах гребаного уныния Дариуса. В последнее время ему стало немного лучше с тех пор, как они с Тори, казалось, добились некоторого прогресса в том, чтобы перестать ненавидеть друг друга, но вряд ли это можно было исправить.

Он все еще не мог прикоснуться к ней, не мог поцеловать ее, не мог даже остаться с ней наедине. Он любил ее, но никогда не мог быть с ней, потому что наши амбиции привели нас к этому. Я чувствовал его сопротивление, в те моменты когда мы вытворяли это дерьмо с Вега, как только они переступили порог Академии, и я достаточно сильно чувствовал его эмоции всякий раз, когда его отец оказывал на него давление, чтобы заставить это сделать, чтобы сломить и не позволить ему испытывать собственные чувства. Он приложил столько усилий, чтобы сопротивляться ей, и ненавидел себя за то, что хотел ее, когда это должно было быть самой естественной вещью в мире.

— Послушайте, это, наверное, хорошо, — сказал я, подходя к другим Наследникам и улыбаясь тому как они все брали со стола куски торта и ели его, как дикари. — Грас устроит им самую шикарную гребаную вечеринку, которую вы когда-либо видели. Она все сделает сама, и нам не нужно беспокоиться о том, чтобы выглядеть так, будто мы демонстрируем им какую-то преданность, не неся за это никакой ответственности. Мы просто приходим, напиваемся, девчонки веселятся, все танцуют, работа сделана.

— Конечно, — согласился Дариус, передавая торт двум другим, а после пересек комнату, чтобы смыть глазурь с рук. — Я просто хочу, чтобы у нее был хороший день рождения, вот и все. У них обеих. И не имеет значения, кто именно устроит им вечеринку.

Было явно что-то еще, чего он не сказал, и я подошел ближе к ним, наблюдая за тем как Сет и Калеб начали расправляться с остатками торта, пачкая лица глазурью и пытаясь накормить друг друга насильно.

— Итак, если дело не в самой вечеринке, то в чем же тогда? — спросил я, прижимаясь своим плечом к его, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Просто у нее, блять, день рождения. И после того, как мы увидели место, где они жили в мире смертных, я готов поспорить, что у нее никогда не было ни вечеринок, ни подарков, ни всего того дерьма, которое мы считаем само собой разумеющимся, и теперь я даже не могу ее, блять, поцеловать. Я чувствую, что она моя, но это совсем не так. Если бы она была моей девушкой, я бы подарил ей весь чертов мир на день рождения. И теперь я должен просто отойти в сторону и появиться на вечеринке, на которую меня даже не должны были приглашать, и в миллионный, черт возьми, раз задаваться вопросом о подарке, который я ей подарил, потому что мне кажется, что дарить ей его — это дерзость, и еще большая дерзость — не делать этого, и я просто… — Он беспомощно пожал плечами, качая головой, отошел и стянул с себя рубашку, явно планируя полетать, чтобы проветрить голову.

Я вздохнул, не зная, что ему сказать. Я мог бы сказать ему, как сильно Тори заботилась о нем, потому что чувствовал это каждый раз, когда она просто смотрела в его сторону, но я даже не был уверен, заставляло ли это его чувствовать себя лучше или хуже по отношению ко всему на данный момент. Я и представить себе не мог, через какую тоску заставляла их проходить эта Элизианская связь, а теперь, когда она, казалось, начала понимать, что сделала неправильный выбор, все могло быть еще хуже.

У меня в кармане зазвонил Атлас, и я с ухмылкой достал его, заметив имя Джеральдин на определителе номера.

— Привет, Джерри, ты звонишь, чтобы попросить меня быть твоей парой до…

— Прекрати изображать лотарио, ты, неуклюжий бабуин! У нас код «браун»!

— Кто-то обделался?

— Нет, ты простофиля! Кто-то проболтался! Милдред Канопус узнала о вечеринке и намеревалась все испортить, пока я не была вынуждена применить подлую традицию шантажа, а именно — предложить ей приглашение на мероприятие. Она планирует появиться и, без сомнения, все испортить одним своим присутствием. Если она придет, то вечер Тори будет испорчен, по крайней мере, я этого не вынесу — я просто не вынесу этого после всего того, через что она прошла! И, конечно, Дарси будет еще больше расстроена, если ей тоже придется страдать от этого. И это худшее из всего того, что когда-либо случалось со мной!

— Хорошо, хорошо, успокойся. Никто не будет портить день рождения Тори, — спокойно сказал я, и Дариус посмотрел на меня через плечо, нахмурившись.

— Чертовски верно! Этот волосатый Дракон не должен переступить сегодня мой порог, ты меня слышишь? Я поручаю это тебе, Макси бой. Ты проследишь, чтобы она не смогла прийти, или я навсегда подрежу свой собственный куст и никогда больше не позволю тебе поливать мою лужайку!

— Я собирался предложить…

— Я тебя предупредила! — она повесила трубку, и я нахмурился, глядя на свой Атлас, как будто это он угрожал моему пропуску к леди Петунии.

— Что случилось? — спросил Дариус.

— Милдред планирует сорвать вечеринку, — объяснил я. — У меня официально будут синие яйца до конца моих дней, если я не помешаю ее появлению.

— Ты же понимаешь, что у меня даже не встает, если я не думаю о Рокси? — зарычал Дариус. — В нынешней ситуации я официально встречаюсь со своей правой рукой до конца жизни, представляя девушку, к которой не могу даже прикоснуться без того, чтобы молния не попыталась поразить нас.

— Надеюсь, этого не произойдет, пока твой член у тебя в руке, — поддразнил Сет, присоединяясь к разговору с Калебом, стоявшим рядом с ним. — Потому что это звучит довольно болезненно.

— Уморительно, — невозмутимо произнес Дариус.

— В любом случае, похоже, нам нужно убедиться, что твоя невеста не появится на вечеринке твоей пары, — сказал Калеб. У него все еще была размазана глазурь по левой щеке после схватки с Сетом. — Я уверен, что мы сможем придумать интересный способ добиться этого.

— Предлагаю выкопать большую яму и похоронить ее в ней, — предложил Сет,