Второй шанс. Тропа для двоих - Айлин Лин

Его дыхание стало прерывистым, а потом наши вздохи и стоны смешались, исчезая под потолком, на котором плясали свой затейливый танец редкие всполохи затухающего огня.

* * *

- Завтра совет, ты позволишь мне надеть платье, которое я привезла из дома? - уставшая, я откинулась на плечо мужа, водя пальцами по его широкой груди. Ночь тихо отсчитывала часы до рассвета.

- Ты думаешь, что я от жадности отобрал твою одежду или решил таким образом отомстить тебе? - рассмеялся Киаран.

- Признаться, подобные мысли были.

- Наши женщины ревнивы, а тут приезжаешь ты - чужачка в тонких сияющих шелках и кружевах, которые они отродясь и не видели. Мне не хотелось, чтобы однажды в тёмном коридоре на тебя «случайно» опрокинулось ведро помоев.

- Так ты старался защитить меня? - приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. - Спасибо, - мысленно я корила себя за глупые мысли.

- Госпоже нужно выделяться умом, своим трудом, а не побрякушками и шелками. Ты должна быть выше всех не по богатству своих нарядов, понимаешь?

Я кивнула, соглашаясь с его словами. Эймон назвал меня мудрой не по годам? Сейчас я ощущала себя последней дурой.

- Можно мне хоть сундук забрать? Его никто не увидит в спальне.

Киаран усмехнулся и встал, нисколько не стесняясь своей наготы, красные угли в камине освещали его силуэт, и я не отвела взгляда, рассматривая мужа. По бедру у него тянулся широкий, криво заживший шрам, такое ранение чаще всего смертельно. Киаран перехватил мой взгляд:

- Отметина первого боя, - усмехнулся он, дотянувшись до кувшина с водой, - я возомнил себя хорошим воином, за что и поплатился, безрассудно напав на матёрого бойца. Меня, истекающего кровью, вынес на себе Падрай. Ханраонн едва смог вытащить меня из лап смерти.

- Ошибки молодости делают нас мудрее.

- Если останешься в живых, - хохотнул супруг.

Он поднял свой пояс, стащил с него связку ключей, выбрал один и протянул мне.

- От чулана с твоими вещами. Я бы сам хотел обрядить тебя в самые красивые шелка, но, Эрин, будь мудрее.

- Я поняла тебя и впредь не стану гневить понапрасну здешних жителей.

- А твоя затея с камнями мне понравилась, - Киаран забрался под покрывало, прижавшись ко мне, - и другие её оценили. Теперь во дворе чисто, и дом переменился, нет больше кислого запаха с кухни.

- Ты бы знал, чего мне это стоило, - рассмеялась я, - Нора отстаивала свои владения до последнего. Мне едва удалось уговорить её вычистить очаги и печи, и отскоблить все столы. А за кастрюли мы воевали не один день.

Вспомнила, как гневно зыркала на меня кухарка, когда я заставила отдраить всю посуду с песком и золой.

- Можно тебя попросить? - я подняла взгляд на мужа.

- О чём? - он перебирал пальцами пряди моих волос.

- Научи меня сражаться.

- Зачем? - нахмурился Киаран.

- Следую твоим словам, что я должна быть достойной женой. У вас каждая девчонка умеет сражаться, где же мне тягаться с вашими женщинами?

- Твои слова не лишены смысла. Но, смотри, станешь отлынивать или жаловаться, больше ко мне с просьбами не обращайся.

- Как скажешь, мой господин, - я запустила пальцы в длинную, густую шевелюру мужа, притягивая его к себе.

Глава 5

Перед длинным домом собралось много народа, словно в день торга, казалось, сюда пришли все горожане, а может, так и было. Люди стояли и сидели, кто где смог устроиться, даже с ветвей деревьев смотрели вниз любопытные мальчишки, которых никто не гнал.

Своё мнение мог высказать любой, так повелось, и знал, что будет услышан. На крыльце стоял Киаран с нойдами, я примостилась у перил, невольно любуясь мужем, его статью, широким разворотом плеч, яркой синевой глаз.

Сейчас решится судьба острова Ольдберга, и совет собрался не потому, что гайррод Таллах Мора боялся напасть на каменистый клочок земли, где люди выживали только волей богов. Впереди была посевная, многие суда отправлялись торговыми путями, отвозя рыбу, доспехи, шерстяную одежду, вяленую и солёную свинину: всё, чем был богат Таллах Мор и что могло пойти на продажу. В такое время каждый житель, вплоть до самых малых детей, был занят своим делом, и отрывать мужчин, отправляясь в поход сомнительной важности, значит, лишить остров будущего достатка.

Нападение Кормака могло бы и закончиться его поражением, пусть зализывает раны на Ольдберге, но Киаран вдохновился моей идеей о новом форпосте на своих границах, много набегов можно избежать, если поселить там феллаг - боевой отряд, который сможет задержать противника и отправить на быстром, лёгком судёнышке посланца к гайрроду.

Эти соображения и пытался сейчас донести до всех жителей острова Киаран. Толпа молчала, внимая каждому слову своего вождя. Жрецы, стоявшие в сторонке, рядом с Хранителем, тихонько перешёптывались между собой. Вот Салман сделал едва заметный знак рукой и замолчал Ханнраон, призывая и остальных к тишине. Возле тропки, ведущей к амбарам, я заметила пятерых мужчин, державшихся особицей, должно быть это старосты деревенек, за ними посылали гонцов. Они вертели головами по сторонам, удивляясь новому облику двора.

Речь Киарана закончилась и повисла тишина, воины, крестьяне, жрецы и даже дети задумались о словах своего гайррода. Так ли нужен Таллах Мору нищий Ольдберг?

Из толпы вышла Тресса, встала перед Киараном, не забыв одарить меня полным ненависти взглядом.

- Господин, зачем ты поведёшь наших мужчин на новый бой? Ради чего? Мы и сами можем постоять за себя, если придут враги, и доказали тебе это не единожды. Твоя жена, прибывшая из империи, внушила тебе мысли о захвате чужих земель, в их крови живёт жадность к чужому добру, так всегда было.

Меня словно ледяной водой окатили, я вздрогнула, Тресса при всех обвинила меня в том, что подговариваю мужа, их вождя, к необдуманным поступкам.

Киаран усмехнулся:

- В тебе, Тресса, сейчас говорит злоба, а может, и алчность, в которой ты обвиняешь свою госпожу, не для того я собрал совет, чтобы мы слушали слова ревнивой женщины.

Лицо Трессы стало багровым, пошло уродливыми пятнами, она разинула рот, так и не найдя что ответить, молча отступила в толпу, укрывшись за спинами. Послышались тихие смешки.

- Киаран, - взял слово Айдан, один из нойд, невысокий, но тяжеловесный, как могучий дуб; курчавые тёмные волосы обрамляли его голову, борода ложилась