Там, где встречаются небо и море - Лина Казак

Ее голос звучит твердо, пока она распределяет людей. Одну группу отправляет разбирать завалы и искать выживших. Другую — защищать восточную часть лагеря. Третью — западную.

— Нужен еще один отряд для патрулирования периметра, — говорю я. — Я возглавлю его.

Она замирает, широко распахнутыми глазами находя меня в толпе. Затем быстро прокладывает путь сквозь повстанцев и бросается ко мне, сжимая в объятиях с железной силой. Поверх плеча Таирны я вижу лицо Майи. Она смотрит на нас тоскливыми глазами.

Таирна, повинуясь какому-то магическому материнскому инстинкту, отпускает меня и поворачивается к Майе, тут же заключая в объятия ее. Она бережно обхватывает ладонями лицо Майи, а затем притягивает меня к ним обеим.

И я обнимаю их. Двух единственных людей, которые имеют для меня значение.

Мою мать и мою жену. Обхватив их руками, я держу их так, словно это может быть последним разом.

Потому что, возможно, так оно и есть.

Таирна дает нам всего минуту. Затем отстраняется, вытирает слезы и расправляет плечи, вновь становясь командиром.

— Отправьте весточку в Волку и в другие лагеря. Пусть пришлют всех людей, каких только смогуть, — говорю я.

— Я уже отправила, — отвечает мать. — Но не знаю, сколько времени это займет. Нам нужно сдерживать их до тех пор.

— Продержимся. Я соберу людей для патруля.

Я поворачиваюсь к выходу, а Майя идет следом почти вплотную.

— Майя, — зовет Таирна.

Она сжимает руку Майи.

— Мы не можем рисковать тобой. Когда все уляжется, ты должна возглавить народ.

Губы Майи кривятся в виноватой улыбке.

— Я иду с Зевом.

Эти четыре простых слова обрушиваются на меня, словно физический удар. Мою мать они ранят совсем по другой причине.

— Зев. Она не может пойти с тобой.

Я изучаю решительное лицо Майи, не разрывая зрительного контакта. Убедить ее остаться здесь невозможно. Да и не уверен, что хочу выпускать ее из поля зрения.

Я переплетаю пальцы с ее.

— Ее не остановить, мама. Я защищу ее. Ценой своей жизни.

С губ Таирны срывается дрожащий всхлип, и только тогда я понимаю: это первый раз, когда я называю ее мамой.

Еще одно крепкое объятие, слишком похожее на прощальное, — и мы отправляемся в путь.



У стены звуки битвы разносятся в ночи. Несколько магов земли из Арбинжа сошлись с горсткой Повстанцев. Из почвы вырываются толстые лозы, обрушиваясь на камни и конечности. Майя ахает, заметив Тумаса: его темные косы раскачиваются, пока он окровавленным мечом разрубает лозу. Светловолосая женщина стоит на коленях за рушащейся стеной, держа арбалет наготове.

Мы бросаемся к ним. По бокам бегут выделенные нам Повстанцы, а панические шаги Майи привлекают внимание магов земли. Когда Майя подходит к Тумасу — вероятно, чтобы спросить, какого хрена он снова оказался здесь, вместо того чтобы оставаться с Сурой и детьми, — в ближайшего к ней мага вонзается еще одна стрела.

Я сосредотачиваюсь на солдатах Арбинжа, которые настороженно следят за мной. Их нерешительность исчезает, когда я поднимаю меч и начинаю кромсать их. Время от времени я оглядываюсь на Майю — она все еще разговаривает с Тумасом. Сердце сжимается. Шальная стрела со свистом рассекает воздух, пролетая в узком промежутке между их лицами.

— Хватит болтать! — резко бросаю я, отчасти потому, что хочу, чтобы она перестала разговаривать с ним.

Они выстраиваются в боевой порядок.

И мы сражаемся.

Вода, которую создает Майя, дугами взмывает в воздух, а стрелы поражают цели, которые она пропускает. Мы с Тумасом сражаемся вблизи. Свежая кровь снова и снова окрашивает землю, пока все солдаты не оказываются мертвы.

Вытирая пот со лба, я бросаю Тумасу буханку хлеба. Он едва успевает ее поймать и подозрительно смотрит на меня.

Я отрываю большой кусок от другой буханки, спрятанной в плаще, и отдаю большую часть Майе. Тумас и светловолосая женщина переводят дух, стоя рядом и тихо переговариваясь. Майя наблюдает за ними, и в ее глазах мелькает странная тоска. Она ревнует?

— Готовы? — спрашивает Тумас, подходя к нам. — Нам стоит продолжать…

Он не успевает закончить: земля разверзается, и из нее выпрыгивает проклятый Небесами маг земли. Его энергетический след бешено пульсирует.

Лицо мужчины покрывает грязь, тускло поблескивает меч в руке. Он отводит руку назад, целясь в Тумаса.

Нет. Только не он. Майя не может потерять еще одного человека, которого любит.

Я не успеваю подумать — просто отталкиваю Тумаса в сторону. Меч мага земли прорезает мне бок. Я резко толкаю свой клинок вперед, и он пронзает мужчине живот.

Где-то позади меня Майя кричит.

Солдат падает на землю. Кровь тонкой струйкой стекает по уголку его рта.

— Зев! — снова кричит Майя, бросаясь ко мне со светящимися руками.

— Всего лишь царапина, — ворчу я, хотя теплая кровь уже пропитывает тунику. — Береги свои…

— Заткнись, — шипит она, и лицо превращается в маску ярости.

Она толкает меня на землю и прижимает ладони к ране. Прохладная сила течет сквозь меня, стягивая края кровоточащего пореза. Не остается даже шрама. Новая волна целительной силы проходит по телу, растекаясь по каждой клетке.

Я хватаю ее за запястья и грозно смотрю на нее. Не могу решить, хочу ли оттолкнуть Майю или притянуть к себе. Поэтому вместо этого запихиваю ей в рот еще один кусок хлеба. Она машинально пережевывает его и забывает проглотить, пока я не касаюсь пальцами ее горла.

— Ты сам ничего не ел, — говорит она хрипло.

— Это была последняя еда, — лгу я.

Впереди еще долгая ночь, пока из остальных лагерей Повстанцев не прибудет подкрепление. Еда понадобится ей больше, чем мне.

Лицо Тумаса напрягается.

— Мы с Моной можем вернуться в лагерь. Возьмем еще провизии и придем обратно.

Я качаю головой.

— Отнесите еду Суре. Дети, должно быть, проголодались. К кухне мы доберемся сами.

Он скрещивает руки на груди, сжимая челюсти.

— Надеюсь, ты не ищешь повод отослать нас. Мы и сами можем постоять за себя. Я бы справился с этим проклятым магом земли.

Я поднимаюсь и отряхиваю брюки.

— Нам всем будет спокойнее, если дети будут под надежной охраной. И я не о тебе. Твоя техника оставляет желать лучшего. — Я киваю в сторону светловолосой женщины. — Она присмотрит. Ступайте.

Он замирает, готовый спорить. С каждым вдохом лицо все сильнее краснеет, но у женщины хватает здравого смысла не вступать в спор. Она хватает Тумаса и утаскивает его прочь.

Майя смотрит им вслед.