На краю тумана 2 - Мери Ли

Вваливаемся в спальню.

Все как и было. Вот только теперь Кай пришел в себя, он так и лежит на животе, лицо красное, то ли от гнева, то ли из-за того, что у него во рту кляп.

Док встает с краешка кровати и с подозрением смотрит на Мишель.

– А это кто?

– Она со мной, познакомитесь позже, – отвечаю я, не в силах отвести взгляд от пыхтящего Кая. – Как давно он очнулся?

– Как только ты ушла. Пришлось запихать ему в рот тряпки, я их нашел возле кровати.

Этими тряпками я мыла Рэндалла.

– Он что-нибудь говорил?

– Да, – отвечает Док. – Обещал убить тебя голыми руками. Думал, задушить.

Ну что ж, не буду пока расстраивать Кая, но не видать его рукам моей шеи. Скоро я свалю отсюда.

Мишель подходит к старику и протягивает ему ладонь для рукопожатия.

– Мишель, бывший военный. Ныне прачка, свежеватель дичи, сообщница Октавии.

– Док, бывший ветеринар. Ныне хирург, гастроэнтеролог, аллерголог и так до бесконечности, против воли, тоже сообщник Октавии.

Они пожимают друг другу руки, но подозрительность не уходит из их глаз. Да уж, доверие в наше время стоит непозволительно дорого.

Присаживаюсь возле Кая, он смотрит с такой ненавистью, что я чувствую, как он мысленно уже разделил мое тело на части и раскидал в разных частях света.

– Я не хотела этого, – серьезно говорю ему я. – Если бы Рэндалл не был сволочью, все было бы иначе.

Кай что-то мычит, но я ни за что не выну кляп из его рта. Брат Рэндалла действует на меня, страх перед ним может заставить меня сомневаться в плане побега, сбить с пути, или я начну торопиться, чтобы как можно скорее слинять из Луча, и совершу промах. Промахиваться нельзя.

Кай продолжает мычать, но я ухожу от него и останавливаюсь между моими сообщниками.

– Опиши Риту, – прошу я Дока.

Он тут же оживает, расправляет плечи, даже зрачки расширяются, а на лице появляется выражение, будто ему под силу свернуть любые горы, а потом развернуть их обратно.

– Когда мы за ней пойдем? – спрашивает он.

– Ты не пойдешь, останешься здесь и будешь охранять Кая.

Старик зажевывает нижнюю губу и переводит задумчивый взгляд на связанного. Он о чем-то упорно думает, мимика играет так, будто он ведет внутренний диалог с собой.

– Ладно, – сдается Док и возвращается ко мне. – У Риты короткие светлые волосы, ростом примерно с тебя, она немного нахальная и импульсивная, но добрая.

– Мне бы больше внешних описаний, чтобы я не притащила сюда какую-нибудь другую женщину, – прошу я. Знание о ее доброте и импульсивности мне не поможет.

Я практически никого не знаю из Святых матерей и могу ошибиться и привести ту, что жила в Луче дольше меня.

– Светлокожая, размер обуви тридцать шесть, – более медленно и напряженно проговаривает Док, а потом его будто осеняет: – А и чуть не забыл – у нее гетерохромия.

– Это еще что такое? – спрашиваю я, поморщившись, уже представляю, что Рита больна каким-то лишаем.

За Дока отвечает Мишель:

– У нее глаза разного цвета. Редко такое встречается.

– Да. Один зеленый, второй голубой, – подтверждает Док.

– С этого и надо было начинать, – говорю я. – Что я могу сказать Рите, чтобы она поверила, что я от тебя?

Док расплывается в улыбке и подходит ко мне ближе, наклоняется к уху и шепчет:

– Скажи, что Док так и не выкинул тот журнал.

– Какой еще журнал?

Док косится на Мишель.

– Это секрет мой и Риты, она поймет, – отмахивается он, но я вижу, что его старческие щеки покраснели.

Что-то мне подсказывает, что я не хочу знать их секрет и тем более содержимое журнала.

Оставляем Дока в компании братьев и уходим из дома.

Середина дня встречает нас моросящим дождем. Он стирает туман ластиком, и теперь есть надежда, что чудики убежали далеко от Луча, чтобы спрятаться от осадков. Следовательно, лес безопасен ближайшие часы.

Нужно бежать сегодня.

Долго тянуть нельзя.

Кай рано или поздно выпутается. От этой мысли мурашки пробегают по рукам и позвоночнику.

Стираю капли дождя с лица и прибавляю шаг.

Чем ближе к окраине Луча мы подходим, тем больше людей встречаем. В оборванной одежде, с вечной скорбью на лицах, худые и неприветливые, они идут, сами не зная куда. Им практически не найти работу, она вся занята, и возможность выйти из разряда отребья крайне мала. Либо умереть, либо дождаться, когда умрет кто-то из работающих, и попытаться занять его место. Почему их не отпустят? Я спрашивала об этом Кая, но он не дал мне ответа. Понимаю, что женщин держат из-за Барона, но мужчин-то можно отпустить. Кто знает, может, за периметром Луча их ждет более приемлемое существование.

– Ее скорее всего охраняют, – говорит Мишель.

– Конвоира придется вырубить.

– Возьму это на себя.

Да, с меня вырубаний достаточно. До сих пор не верю, что мне удалось одолеть Кая. Да еще и с такой легкостью. Адреналин помог среагировать быстро и четко. В прямом бою я бы точно проиграла.

Когда доходим до палаток, шаг становится медленным. Смотрю во все глаза, ищу девушку, подходящую под описания Дока, но это тяжело сделать, они все в балахонах, которые достались им в наследство от людей из метро. Это единственная одежда, которая спасает их от холода, ветра и дождя.

– Кажется, это она, – говорит Мишель указывая направо.

Примерно в пятнадцати метрах от нас стоит светловолосая девушка с короткой стрижкой, она упрямо смотрит на мужчину, у которого за поясом красуются два ножа. Она что-то говорит ему и даже тычет пальцем в грудь.

– Глаза не видно, – замечаю я, хотя тоже склоняюсь к умозаключению Мишель. Местные не задираются на тех, у кого есть больше прав и оружие. Блондинка не местная. – Пошли.

– Отвлеки его, пусть отойдет ближе к сетке, – просит Мишель. – Там я с ним разберусь.

– Только на сетку не бросай, пропадет ток, начнутся проверки, – прошу я.

Мишель уходит и растворяется среди бродяг.

Подхожу к конвоиру и узнаю в нем Роланда, он часто уходит за периметр с Каем. Это мне на руку, он знает меня и не заподозрит, что я затаскиваю его в западню. Хотя кто